Вступление армии Наполеона в Москву 2 сентября 1812 года

2 (14) сентября 1812 года войска Наполеона вступили в Москву. В Москве войска Наполеона ожидали отдыха и теплых зимних квартир, изобилия всякого рода и победоносного конца войне, желанного предала бесконечному походу по малолюдной, неприветливой стране.
В 2 часа дня, когда войска Мюрата подходили к Дорогомиловской заставе, Наполеон въехал на Поклонную гору, и необъятная, величественная Москва внезапно раскинулась у его ног. «La voila done cette fameuse ville!». (Так вот, наконец, этот знаменитый город), воскликнул он с горделивым чувством своего могущества и затем прибавил: «II etait temps!» (Давно пора). Для Наполеона за этими стенами скрывались все надежды на мир, на покрытие военных издержек и на бессмертную славу. Его взоры были прикованы ко всем входам в Москву. Когда же, наконец, откроются эти ворота, и выйдет из них депутация!

Несколько офицеров проникли в Москву и, вернувшись, сообщили, что она покинута. Наполеон с негодованием отверг это известие, спустившись с Поклонной горы, быстро проехал к Дорогомиловской заставе. Тут он все ждал и надеялся: «Может быть, эти жители еще не умеют сдаваться? Здесь все ново, как для нас, так и для них!»

Наполеон призвал своего ординарца Дарю: «Москва пуста! Какое невероятное событие! Ступайте и приведите ко мне бояр!»

Посланный вернулся ни с чем. Никто не показывался.


Наполеон был так настойчив, что заупрямился и все еще продолжал дожидаться. Наконец, некий офицер, не то из желания выслужиться, не то в уверенности, что всякое желание его повелителя должно быть непременно исполнено, вошел в Москву, захватил с собою 5–6 бродяг и пригнал их к Наполеону, воображая, что доставил столь долгожданную депутацию. Наполеон сразу же убедился, что перед ним жалкий сброд, пожал плечами и приказал: «Уберите эту рвань!» - презрительно сказал: «А, эти русские еще не знают, какие последствия повлекут за собою взятие их столицы!»

Проведя ночь в одном из трактиров в Дорогомилове, Наполеон въехал в Москву лишь утром 3 сентября. Арбат, которым следовал Наполеон, был совершенно пуст. Единственным, приветствовавшим его лицом, оказался немец, владелец Арбатской аптеки. Опасаясь грабежа, Наполеон запретил большей части войск вступать в город. Гвардия, корпуса Даву и Нея остановилась биваком на Смоленской дороге, вице-король - у Петровского дворца, Понятовский - перед Калужской заставой. В город вошли Мюрат, с кавалерийскими корпусами, и молодая гвардия, при которой находился Мортье, назначенный генерал-губернатором Москвы.

Москва не была совсем пуста - в ней еще не мало было народа. Одни остались в ней потому, что не успели убежать из города; другим терять было нечего, и они остались добровольно, а некоторые (немногие) остались из любопытства. На Красной площади и в Кремле собрались большие толпы народа. Настроение в этих толпах было самое различное: одни пришли из любопытства, другие, самые отчаянные, собирались оказать, во что бы то ни стало, отпор неприятелю. В числе этих последних первое место занимали наши отсталые солдаты. Вокруг них собралось несколько сот удальцов, были между ними и пьяные. Все они запаслись испорченным и негодным оружием из московского арсенала и засели за забитыми кремлевскими воротами, намереваясь встретить оттуда неприятеля ружейным огнем.

Когда к Троицким воротам Кремля подошли передовые отряды французского авангарда, под начальством Себастьяни (Орас Франсуа Бастьен Себастьяни де Ла Порта), из толпы раздалось несколько ружейных выстрелов. Французы ответили двумя выстрелами из орудий. Произошла схватка. Французы начали рубить стоявших русских с оружием. Толпа защитников Кремля была рассеяна. За отрядом Себастьяни следовал авангард Мюрата. Мюрат, боясь внезапных нападений, продвигался вперед с большой осторожностью. Только к вечеру он достиг Коломенской заставы и расположил свои войска бивуаком на поле. Движете неприятельской кавалерии через Кремль продолжалось до ночи.

Лишь только наши войска вышли из Москвы, и в нее вступил французский авангард, как в городе начались пожары. Отошедши 15 верст от Москвы, наши войска, вечером 2 сентября, увидели в городе пожар.

Утром 3 сентября уже пылал громадный гостиный двор, который москвичи называли городом. Замоскворечье, не занятое неприятелем, горело в различных местах. Казаки, отставшие с намерением от нашей армии, явились у Москворецкого моста и подожгли его на виду у французов. Затем вслед запылали на берегу Москвы реки казенные хлебные магазины, и взлетел на воздух с оглушающим треском находившийся там склад артиллерийских снарядов. Огонь показался и в других частях города.

Едва наступила темнота, как во всей столице начались грабежи. Генералы и офицеры, думая только о личных удобствах, поспешили в город искать помещения и разместились в барских домах. Затем толпы солдат врывались в дома и магазины и, утолив голод и жажду, предались порокам необузданных страстей. Резиденцией Наполеона стал Кремлевский Дворец. Его штаб находился в Сенате и оружейной Палате.

Пожар начал угрожать Кремлю. Французские солдаты истощались в усилиях потушить Гостиный двор и его окрестности. К вечеру им удалось спасти Кремль, отдаленные же части города горели с удвоенной силой.

В ночь с 3 на 4 сентября поднялся сильный ветер, вскоре перешедший в настоящую бурю. Порывы ветра разносили огонь по городу, и к утру вся Москва была объята пламенем. Подойдя к окну, Наполеон был поражен ужасным зрелищем. Волны дыма и пламени со всех сторон подступали к Кремлю. Все Замоскворечье было объято пламенем. Мысль, что русские, быть может, сами жгут Москву, внезапно пришла императору в голову. Возраставшая сила пожара и известия о поджигателях усиливали тревогу императора Наполеона. Он чувствовал, что ему самому небезопасно оставаться в Кремле; но ему не хотелось и казалось крайне постыдным бежать из дворца русских царей, только что занятого им.

Тревога внутри крепости возрастала с минуты на минуту. Кремль был наполнен солдатами гвардии. Одни тушили падавшие головни, другие стояли наготове с орудием. Лошади были оседланы и запряжены. Раздался повсюду крик: «Кремль горит! Кремль горит!» Наполеон вышел из дворца на Сенатскую площадь, чтобы самому удостовериться в грозившей опасности. Горела Троицкая башня близ арсенала.

4 сентября было решено переселиться в загородный Петровский дворец. Первые попытки выйти из Кремля были неудачны. Наконец, был найден свободный выход к Москве-реке, и Наполеон прошел через него со свитою и старой гвардией. В Петровском дворце Наполеон прожил 4 дня. Между тем в Москве пожар не переставал свирепствовать. Порядок и дисциплина в войсках окончательно пали. Пример жестокости подавали поляки. Москвичи искали убежища в церквях, но пламя и святотатственная рука неприятеля не пощадили их и здесь.

С 5 сентября пожары начали уменьшаться. Ветер стих, а 6 сентября пошел проливной дождь и пожары угасали один за другим. Наполеон возвратился в Кремль. Сохранилась едва 1/4 часть столицы, магазины и склады истреблены все. Эти сведения ужаснули императора. Москва и огромные запасы, на которых основывался расчет Наполеона, погибли. Нечего было после того заботиться о жалких остатках уцелевшего - пусть лучше достанутся войскам, измученным небывалым походом, и в этих соображениях, согласно приказу императора, французские корпуса, под видом заготовления продовольствия, поочередно вводились в Москву, для её систематического разграбления. 8 дней продолжалось это варварство. Московские святыни, церкви и богатые монастыри тоже подверглись расхищению, осквернению и поруганию.

Отдавая Москву на разграбление, Наполеон тем самым в конец надломил существование большой армии, подорвав в основе последние признаки дисциплины и истребив уцелевшие, все-таки еще значительные, запасы. Наполеон старался оправдать себя в глазах общественного мнения и приказал исследовать причины пожаров. Учрежденной для этого комиссией были собраны документы, доказывающее, что Москва сожжена русскими, по распоряжению правительственных лиц и, главным образом, Растопчина. Вслед затем комиссией представлены 26 человек, обвиненных в поджигательстве. Исполнив известные судебные обряды, комиссия постановила приговор, удостоверявший, что пожар Москвы был делом преднамеренным, и приговорила 10 мнимых преступников к смерти, остальных же - к тюремному заключению. Но озлобленные пожаром французы не ограничились убийством осужденных поджигателей. Французы были готовы заподозрить в поджигательстве всякого встречного и не задумывались убивать мнимых виновников их бедствий.

В действительности первые поджоги в городе были произведены по приказанию Растопчина полицейским чиновником Вороненко. Но это приказание относилось только до интендантских складов в магазинах и на барках. Затем, грабеж, пьянство и беспорядок в городе должны были породить первые пожары. Дальнейшее дело разрушения продолжали сами жители. Они жгли свое последнее достояние не по приказанию властей, а из патриотического чувства и врожденного русским свойства - скорее уничтожить, чем уступить, жгли, руководимые верным инстинктом, и тем самым готовили неизбежную гибель неприятелю.

Источники:
"Иллюстрированная Отечественная война 1812 года". С-Петербург. 1887 г.
"Описание Отечественной войны в 1812 году", часть 2, С-Петербург. 1839 г.
"Памятники и медали в память боевых подвигов русской армии в войнах 1812, 1813 и 1814 годах и в память Императора Александра I", С.-Петербург. 1913 г.