Межрегиональная общественная организация ветеранов специального назначения "Вымпел-В"
» » » Кузнецов Николай Иванович

Кузнецов Николай Иванович

Кузнецов Николай ИвановичКузнецов Николай Иванович родился 14 июля 1911 года в деревне Зырянка Пермской губернии (сегодня это Свердловская область).
Родители будущего легендарного разведчика были простыми крестьянами-старообрядцами. Помимо Николая (при рождении мальчик получил имя Никанор) у них было еще пятеро детей.

Окончив семь классов школы, юный Николай поступил в сельскохозяйственный техникум в Тюмени, на агрономическое отделение. Через непродолжительное время он решил продолжить свою учебу в Талицком лесном техникуме, где серьезно занялся изучением немецкого языка, хотя неплохо знал его и до этого момента. Феноменальные языковые способности проявились у будущего разведчика еще в детстве. Среди его знакомых был один старый лесник – немец, бывший солдат австро-венгерской армии, от которого парень усвоил первые уроки. Чуть позже увлекся эсперанто, на который самостоятельно перевел «Бородино» Лермонтова.

Обучаясь в лесном техникуме, Николай Кузнецов обнаружил там «Энциклопедию лесной науки» на немецком языке и впервые перевел ее на русский язык.
И вот в этом уже кроется одна из загадок будущего агента "Пуха": какие гениальные способности у тебя не будь, но язык - а полагают, что Кузнецов владел 6 диалектами включая hoh Deutsch - можно постигать только с непосредственными носителями.

В 1930 году Николаю Кузнецову удалось устроиться помощником таксатора в Коми-Пермяцкое окружное земельное правление в Кудымкаре. Здесь Николай Кузнецов получил первую судимость – год исправительных работ с вычетом из заработной платы в качестве коллективной ответственности за хищение государственного имущества. Причем, будущий секретный агент сам, заметив преступную деятельность коллег, сообщил об этом в милицию.

После освобождения Кузнецов трудился в промартели «Красный молот», где участвовал в принудительной коллективизации крестьян, за что подвергался неоднократному нападению с их стороны. По одной из версий, именно грамотное поведение в критических ситуациях, а также безупречное знание коми-пермяцкого языка привлекло к нему внимание органов госбезопасности, которые задействовали Кузнецова в акциях ОГПУ округа для ликвидации бандитских лесных формирований.

С весны 1938 г. Николай Иванович Кузнецов входил в состав аппарата наркома НКВД Коми АССР М. Журавлева в качестве помощника. Именно Журавлев позвонил позднее в Москву главе отделения контрразведывательного управления ГУГБ НКВД СССР Л. Райхману и порекомендовал ему Николая, как особо одаренного сотрудника. Не смотря на то, что его анкетные данные были не самыми блестящими для такой деятельности, начальник секретно – политического отдела П.В. Федотов взял Николая Кузнецова на должность особо засекреченного спецагента под свою ответственность.

Особая одаренность в частности выражалась "по-немецки говорит как настоящий берлинец" (то есть так, как никогда не выучились говорить ни Гитлер, ни Геббельс с их более богатой практикой!) - откуда? Кадровым сотрудником (офицером) органов госбезопасности или Главного разведывательного управления Генштаба Кузнецов никогда не был. Его скрытое сотрудничество с Главным управлением госбезопасности (рус. ГУГБ) Народного комиссариата внутренних дел (НКВД) СССР началось таким образом еще до войны.

Молодого сибиряка с классической внешностью «арийца», который прекрасно владел немецким, заметило местное управление НКВД и в 1939 году направило в столицу на учебу.

Готовили его по индивидуальной программе в качестве специального агента (по тогдашней терминологии различали информаторов и агентов, т.е. категории тайного аппарата, непосредственно принимавших участие в оперативной отработке и активных мероприятиях).

Кузнецова поселили в доме на Басманной (один мой товарищ сейчас живет чуть ли не в той же квартире!) , выдали «липовый» советский паспорт на имя Рудольфа Вильгельмовича Шмидта и дали задание по внедрению в дипломатическое окружение столицы.

Кузнецов активно заводил нужные знакомства с зарубежными дипломатами, ходил на светские мероприятия и добывал необходимую для госаппарата Советского Союза информацию.Немцы любили волшебного фольксдойча, за которого они принимали «Пуха». Перспективным агентом лично руководил заместитель главы управления контрразведки ГУГБ Райхман, а также уполномоченный по работе с интеллигенцией Ильин.

Кураторы могли быть довольны: информация от дипломатов Германии и советской богемы текла потоком. Как утверждал один из руководителей советской разведки генерал-лейтенант Павел Судоплатов, знакомый с личным делом «Пуха», неутомимый спецагент был любовником большинства московских прим балета и «некоторых из них он в интересах дела делил с немецкими дипломатами».

В дальнейшем произошли операции по перехвату дипломатической почты «стратегического партнера» в пакте Молотова-Риббентропа: дипкурьеры останавливались в гостиницах «Метрополь» и «Националь», Кузнецов информировал об их передвижениях, в то время как сотрудники НКВД фотографировали документы.

С начала Великой Отечественной войны Николай Кузнецов был зачислен в четвертое управление НКВД, главной задачей которого являлась организация разведывательно–диверсионной деятельности в тылу врага.

После многочисленных тренировок и изучения в лагере для военнопленных нравов и быта немцев, под именем Пауля Вильгельма Зиберта, Николай Кузнецов был направлен в тыл врага по линии террора.

Сначала спецагент вел свою тайную деятельность в украинском городе Ровно, где находился рейх комиссариат Украины. Кузнецов тесно общался с вражескими офицерами спецслужб и вермахта, а также местными чиновниками. Вся добытая информация передавалась в партизанский отряд.

Нет необходимости подробно останавливаться на подвигах спецагента. Достаточно того, что им было ликвидировано 11 генералов и высокопоставленных чиновников оккупационной администрации. Среди них — заместитель райхскомиссара Эриха Коха, лютый каратель генерал Даргель, генералы Кнут и фон Ильген, имперский советник Гель, председатель верховного суда в Украине Функ, несколько офицеров.

Суровой правдой было и то, что в отместку за убийство немцы развернули репрессии. Так, за убийство замгубернатора Галиции Отто Бауэра казнили 2 000 заложников и повесили несколько сотен крестьян, за смерть Геля расстреляли всех заключенных ровенской тюрьмы.

Были причины занести Кузнецова в «черный список» и у украинских повстанцев. Дело в том, что участники отряда «Победители» уничтожили 18 из 23 осужденных ими к смерти функционеров подполья ОУН, к тому же треть этого отряда составляли поляки — злейшие враги в печально известной резне на Волыни в 1943-1944 годах, результатом которой стали десятки тысяч жертв.

Кроме того, спецагент «Пух» сознательно провоцировал удары немцев по украинским националистам: на местах покушений он «терял» кошельки и документы, содержание которых недвусмысленно указывало на причастность ОУН к терактам. "Пух" получает задание на уничтожение гауляйтора Эрика Коха, ему удалось даже войти в окружение Коха, который якобы признал в нем мальчишку, которого не раз видел в своем поместье в Восточной Пруссии! Получается, что Кузнецов хорошо знал внутреннюю жизнь пруссаков - а она была отлична от берлинцев как те же диалекты!
Пауль Зиберт слышит информацию о предстоящем сражении на Курской дуге - и решает не исполнять акта, а передать полученные сведения. Это вызывает открытое недовольство в Москве - и напряженность с командиром партизанского отряда "Победители" - где была база Зиберта -Медведевым, который отсылает несколько неприятных для Кузнецова рапортов в центр.

Заместитель наркома госбезопасности Кобулов сигнализировал из Москвы, что больше о разведчике Зиберте он слышать не желает. До греха не доводя, командир отряда Медведев постарался отправить Кузнецова подальше, в Луцк. На роль почетного камикадзе. Эта история — во всяком случае, ее внешняя сторона — давно не секретна. Но соратник Кузнецова, Николай Владимирович Струтинский, человек, очень много сделавший для увековечения памяти боевого друга, уверен — неудача с Кохом дорого стоила Кузнецову и косвенно стала причиной его гибели. Как отработанный материал он сделался не нужен. В это время аппарат фашистских карательных органов направили на поиск советского агента.

Действовала целая зондеркоманда (82 человека). Исподволь работу вели 18 проверенных резидентов, тайно внедренных в воинские части. Свои бросили героя на произвол судьбы. Правда, в истории с Кохом масса непонятного: шеф разведки СБ иностранных частей ОУН Степан Мудрик, австрийский писатель Хуго Беер, русский историк Григорий Набойщиков считают, что Кох мог быть завербован советской спецслужбой, и Кузнецов вовсе не собирался его убивать — скорее, выступал в качестве связного (с чего бы гауляйтору болтать перед неким офицеришкой, пришедшим за разрешением создать истинно арийскую семью?!). Это, конечно, версия, предположение.

Но вот что не понятно. Палач Украины Эрих Кох в 1958 году предстал перед польским судом, на заседаниях заявил вдруг о своих симпатиях к Советскому Союзу, ставил себе в заслугу противодействие планам своего шефа, «министра по делам Восточных территорий» Альфреда Розенберга по созданию Украинского государства (то и впрямь предлагал прожект союзной Украины от Карпат до Кавказа, который не понравился фюреру).

Получив смертный приговор, Кох... жил будь здоров в городке Барчево неподалеку от польского города Ольштын. Камерой ему служила просторная комната с телевизором, библиотекой, ему даже поступала свежая западная периодика!

С 1965 года он имел ежегодный отпуск 45 суток, проводя его под присмотром на польских курортах! Военный преступник спокойно прожил 90 лет и умер 12 ноября 1986 года. А вот Николая Ивановича Кузнецова ждала иная судьба:15 декабря 1943 года Эрих Кох отдал приказ об эвакуации из Ровно всех немецких учреждений. Командование спецотряда приняло решение двигаться на запад вместе с гитлеровскими войсками, чтобы собирать и передавать в Центр информацию о передвижении немецких войск, а также нарушать коммуникации гитлеровцев.

Кузнецов же в январе 1944 года высказал целесообразность перебраться во Львов, куда направлялись из Ровно немецкие учреждения. С Николаем Ивановичем выехали Иван Белов и Ян Каминский, у которого во Львове были многочисленная родня и немало знакомых.

Для обеспечения деятельности группы Кузнецова в район Львова направился разведывательный отряд во главе с лейтенантом Крутиковым. Николаю Ивановичу предлагалось замыкаться на этот отряд, оснащенный рацией, а в случае необходимости разрешалось покинуть Львов, самостоятельно перейти линию фронта и выйти к наступающим войскам.

Во Львове группа Кузнецова ликвидировала вице-губернатора Галиции Отто Бауере и начальника канцелярии губернаторства доктора Генриха Шнайдера. Им удалось выбраться из города в перестрелке с жандармами, серый "рено" был изрешечен пулями и его пришлось бросить. Явки Крутикова оказались проваленными, Кузнецову, Каминскому и Белову посчастливилось найти в окрестностях Львова на отряд еврейской самообороны.
Здесь они пробыли, отдыхая больше недели,при этом Кузнецов высказывался, что гауптману Зиберту , которого всюду разыскивают, стоит отправляться в Краков, чтобы там порешить гадюшник!

Но в итоге группа получает провиант и проводников, чтобы идти к линии фронта.
Дальше только версии:
1) официальная - 9 марта 1944 года группа Кузнецова была захвачена боевиками УПА, которые приняли советских диверсантов за немецких дезертиров (на них была немецкая униформа). Опасаясь провала, Кузнецов взорвал себя гранатой,Каминский выпрыгнул в окно, но был застрелен и добит штыком,а стоявшего на карауле Белова "сняли" ножом.

2) украинская официальная примерно последнего 20-летия: примерно та же, но все трое были в хате, общаясь по-немецки, а подрыв гранаты произошел случайно. И вот тут сразу вопрос: где проводники? как по-немецки общались трое, когда Каминский мог осилить несколько простейших фраз,а Белов вообще не владел языком?!

3) командира отряда "Победители" Медведева: Кузнецов и товарищи столкнулись на предполагаемой явке с переодетыми в советскую форму бойцами ОУН-УПА ,не распознали их,- Зиберт передал отчет , после чего все были расстреляны , но произошло это в другом месте и 2 марта, о чем сообщено оккупационным властям!

4) как бы вариация этой же - современная украинская и распадающаяся на две: были захвачены и утоплены в колодце, либо захвачены агентами НКВД нарочно заброшенными и работавшими под ОУН-УПА!

5) В ночь на 8 марта 1944 года группа натолкнулась на бандеровцев, переодетых в форму бойцов Советской Армии. Это произошло в селе Боратын Бродовского района Львовской области. Выдержав с ними бой,в котором погибли Белов и Каминский, Кузнецов и евреи-проводники (а они по-немецки говорили) двинулась дальше.9 марта 1944 года разведчики остановились в хате Голубовича. Бандиты окружили хату и открыли огонь. Николай Кузнецов, Иван Белов и Ян Каминский вели неравный бой. Когда закончились патроны и бандиты ворвались в хату, Кузнецов подорвал себя и бандеровцев гранатой.

6) она принадлежит человеку тоже знавшему и видевшему много - Николаю Евгеньевичу Хохлову - агенту Судоплатова , ликвидировавшему генерал-комиссар Генерального округа Белоруссия Вильгельма Кубе. Хохлов имел деда-немца и немца отчима и явные актерские навыки ,хотя в институт кинематографии не поступил, но снимался у Донского в "Как закалялась сталь", выступал в эстрадных концертах.

Готовился к работе на случай захвата Москвы именно как немец. В 1954 году Хохлову был поручено возглавить группу, цель которой была убить одного из лидеров НТС Георгия Околовича, жившего в ФРГ. Сначала Хохлов хотел как-то провалить операцию, чтобы вина не пала на него, но не нашёл способа сделать это и прямо предупредил Околовича о планировавшемся убийстве. Околович сообщил о происшедшем американской разведке. Хохлов выступил на пресс-конференции с разоблачением действий советских спецслужб и остался на Западе.

Сделал успешную научную карьеру, был помилован указом Ельцина в 1992 году и приезжал в Россию, встречаясь в том числе с Судоплатовым (умер в США относительно недавно в 2007 году в возрасте 85 лет). Так вот Хохлов высказывал предположение, что с Кузнецовым в паре как в Москве в начале 40-х, так и в условиях военного времени работал действительно немец-двойник. Вот тот выполнял разведывательные функции, а Кузнецов - ликвидатора.

В следствии предательства в отряде "Победители" оказалось проваленным ровенское подполье, а двойникам пришлось действовать без общей координации - так и произошло, что удалось бандеровцам ликвидировать две группы одного Паудя Зиберта за неделю - 2 и 9 марта.

Удивительно, официально погибшего Кузнецова никто не искал. Если б не Струтинский, подробности о его последних минутах, возможно, так и остались бы неизвестными.
Нужно отметить, что ервым провести «независимое расследование» обстоятельств гибели супербоевика взялся бывший офицер-партизан Василий Дроздов. В опросе местных жителей, он, похоже, приблизился к раскрытию картины гибели «Зиберта».

Слухи об активности партизана быстро дошли до повстанцев, которые имели прекрасную сеть осведомителей. Весной 1945 года, в Боратине, в доме активного помощника повстанцев Ивана Маловского, он был убит с необычайной даже для того времени жестокостью.

Ему отрезали уши, выкололи глаза, вырвали кузнечными клещами зубы, переломали руки и добили двухпудовыми жерновом.

Труп Василия Петровича на лошадях крестьянина Михаила Возного вывезли в урочище Хлевище в Гудоровом лесу и похоронили в старом окопе, близ могилы Кузнецова.

Уже в сентябре 1959 года, в рамках расследования уголовного дела по обвинению бывшего повстанца Юлиана Данильчука, старший следователь управления КГБ во Львовской области капитан Швельных постановил эксгумировать останки В. Дроздова на месте, указанном самим Возным.

Сам же Иван Маловский и его сын Петр закончили жизнь трагически — рассказавши о ликвидации Дроздова, они были задушены «цуркой» (так называли в подполье ОУН гарроты), а их трупы были сброшены в двадцатиметровый колодец в местности с колоритным названием Лысая гора.

И тогда пришел черед Струтинского: все-таки он был на операциях Кузнецова шофером практически до последнего рейда (кстати Струтинский вспоминал, что как-то они ехали с Кузнецовым по Ровно, а по тротуару шел как две капли воды похожий на него офицер, когда Николай Владимирович указал,якобы Кузнецов только усмехнулся, мол, показалось).

Это Николай Владимирович скрупулезно, шаг за шагом, прошел всю Западную Украину, пока в селе Боратине не наткнулся на стоящую на окраине хату Голубовичей, хозяйка которой, угрюмая, малообразованная и вряд ли способная к сочинительству женщина, поведала ему на украинской мове, как вошли однажды в ее белый домик под соломенной крышей немецкий офицер с сопровождающим, как второй сопровождающий остался у входа, как попросили гости еды, а устроившийся рядом с окном офицер достал гранату и положил ее рядом с собой на скамью, накрыв фуражкой.

Далее было так: в дом ввалились бандеровцы. Навел их кто? Ждали они? Или виновато стечение обстоятельств? Но, только проверив документы и убедившись, что перед ними тот самый хлопец, за которого 10 тысяч марок дают, националисты настроились весьма агрессивно. Кузнецов попросил закурить, нагнулся над керосиновой лампой, задул ее и схватил гранату. Он взорвал ее у живота, повернувшись спиной к горнице, где спал маленький сын хозяйки.
Погибших похоронили, а вскоре немцы же на захоронение и наткнулись. И перезахоронив погибшего с честью и салютом, отправились выяснять отношения с теми, кто посмел поднять руку.

Из этой — второй — могилы останки Николая Ивановича Кузнецова извлекли в конце пятидесятых. Увидев клочки черного шерстяного свитера — такой носил Кузнецов, Струтинский уверился: точно его боевой товарищ. Для прочих провели экспертизы в Москве, Львове, был подключен знаменитый Герасимов. Все подтверждало — Кузнецов, правда, в разных материалах рост разведчика варьировался.

Но останки еще два года не предавали земле — бывшие соратники не могли договориться. Виктор Иванович писал: «Прошу решить вопрос с захоронением...» Письма шли в ЦК и лично Хрущеву.

В 1960-м, 27 июля, в день освобождения Львова от немецко-фашистских захватчиков, в день рождения самого Николая Ивановича Кузнецова, героя захоронили на Львовском холме Славы.

После развала Союза памятник Кузнецову во Львове демонтировали (теперь он установлен в Талице). Мемориального музея в Ровно, на бывшей квартире Вали Довгер, тоже больше нет (все материалы до лучших времен сотрудники музея разобрали по домам). Могилу пока не тронули.

ПОДПИСАТЬСЯ

Наши партнеры

  • Школа тенниса СРЕДА ТЕННИСА
  • ЧОО Альпийский Вымпел
  • КОБУДО
  • ЦЕНТ ПАТРИОТ
  • ЧОО Ассоциация Вымпел
  • АМК
  • Санаторий Кисегач

Того, кто не задумывается о далеких трудностях, поджидают близкие неприятности

Конфуций