Том 6. Глава 10. Военные действия в Атлантике и Западной Европе


80

1. Обстановка и замыслы сторон

События лета и осени 1942 г. показали, что, несмотря на значитель­ные потери торгового флота западных союзников в тоннаже, герман­ским военно-морским силам не удалось прервать их коммуникации в Атлантике, ибо, как признавали сами немцы, ввод в строй в США и Великобритании новых транспортных судов значительно превышал по­тери в них. В то же время стратегические бомбардировки территории Гер­мании англо-американской авиацией не подорвали решающим образом ее военно-экономический потенциал и не создали серьезных помех базирова­нию немецких подводных сил. Поэтому проблемы завоевания господства в Северной Атлантике и усиления бомбардировок гитлеровского рейха продолжали оставаться в планах западных союзников на конец 1942 —на­чало 1943 г.
 
Планируя военные действия на новый этап войны, они руководство­вались прежде всего своими империалистическими интересами и не в пол­ной мере учитывали интересы антифашистской коалиции в целом. Руко­водству Великобритании удалось склонить США к тому, чтобы направить основные усилия в район Средиземного моря и Северной Африки. В ре­зультате действия в Атлантике и тем более в Западной Европе в замыслах союзного командования на осень 1942 г. и зиму 1942/43 г. отошли на второе место. Уточнения в планы, внесенные на конференции глав запад­ных союзных держав в Касабланке (январь 1943 г.), серьезно повлияли на ход борьбы союзных сил весной 1943 г. в Атлантике и в меньшей сте­пени — в Европе.
 
В конце 1942 — начале 1943 г. предусматривалось активизировать действия бомбардировочной авиации с аэродромов Британских островов по важнейшим объектам Германии и оккупированных ею стран, а также усилить защиту коммуникаций в Атлантике от подводных лодок против­ника с постепенным переходом к наступательным действиям против них. После значительных потерь тоннажа, понесенных в конце 1942 г., было решено направить ресурсы Объединенных наций «прежде всего на борьбу с угрозой, исходящей от немецких подводных лодок».
 
В целом 1942 год, особенно его вторая половина, явился для западных союзников, несмотря на напряженную борьбу с германскими военно-мор­скими силами в Атлантике, периодом накопления сил, создания и усовер­шенствования системы противолодочной обороны. В Англии, США и Канаде организовывались специальные научно-исследовательские институ­ты, которые занимались разработками новых способов и средств борьбы с подводными лодками противника. Создавались учебные центры, где экипажи кораблей перед выходом в море проходили длительную и все­стороннюю подготовку. Увеличилось строительство кораблей и самолетов противолодочной обороны.
 
Значительный вклад в успех борьбы с противником на море внесла научно-техническая мысль Англии и США. Были сконструированы и пу­щены в серийное производство радиолокационные станции типа «АУ-1П» с сантиметровым диапазоном, многоствольные минометы «Ходжехог», глу­бинные бомбы «Сквид», ракеты и прожектор «Ли», которые позволили са­молетам вести поиск и производить атаки лодок ночью или при ограни­ченной видимости.
 
В сентябре 1942 г. англичане создали первую поисково-ударную груп­пу кораблей, оснащенных новейшей техникой, для борьбы с подводными лодками врага в районах их развертывания.
 
Производственные возможности США и Англии позволили им сосре­доточить к концу 1942 г. достаточно сил для резкого усиления бомбарди­ровок фашистской Германии и завоевания господства в Северной Атлан­тике, что создавало реальные предпосылки для открытия второго фронта в Европе. Однако, отказавшись от первоначальной идеи высадить войска в Северной Франции и нанести удар непосредственно по главному про­тивнику — фашистской Германии, западные союзники сократили свои силы на Европейско-Атлантическом театре войны и распылили их по вто­ростепенным театрам. Уже осенью 1942 г. численность американской авиа­ции в Европе стала уменьшаться. В конце декабря 1942 г. США имели на аэродромах Англии 944 самолета (из них только 264 бомбардировщика), в районе Средиземного моря — 1121 и против Японии на Тихоокеанском и Азиатских театрах — 1910.
 
Последующие решения американцев о том, что усилия на Среди­земноморском театре должны быть уравновешены интенсификацией воен­ных действий в районе Тихого океана, еще больше предопределяли распы­ление сил союзников и отрицательно влияли на выполнение планов их действий как в Атлантике, так и в Западной Европе. Это обстоятельство обусловило недостаток союзных сил и средств в ходе продолжения битвы за Атлантику.
 
С осени 1942 г. из Северной Атлантики, где были сконцентрированы главные силы немецкого подводного флота, к берегам Северной Африки и в Тихий океан стала перемещаться значительная часть эскортных ко­раблей западных союзников, в том числе поисково-ударные группы, кон­войные авианосцы, самолеты противолодочной обороны. К концу года противолодочные силы Англии и США в Северной Атлантике оказались значительно ослабленными. В основном конвои охраняли английские (50 процентов) и канадские (48 процентов) эскортные корабли. Силы США составляли всего 2 процента, и американское командование ставило вопрос о полном отказе от участия в охранении североатлантических конвоев.
 
Чтобы как-то компенсировать ослабление своих противолодочных сил в Северной Атлантике, западные союзники в январе 1943 г. на конфе­ренции в Касабланке приняли решение сосредоточить удары стратегической авиации по базам вражеских подводных лодок в Бискайском за­ливе. Еще 14 января английскому бомбардировочному командованию было приказано считать неприятельские базы в Бискайском заливе первоочередной целью и начать с ударов по Лорьяну.
 
Военно-политическое руководство Германии, в том числе командую­щий подводными силами адмирал Дениц, в своих планах исходило из того, что если страны оси смогут ежемесячно топить в среднем до 800 тыс. брт, то западным союзникам не удастся возместить понесенные потери тоннажа и победа стран оси будет обеспечена. На основании этих расче­тов 20 октября 1942 г. в немецком штабе руководства морскими операция­ми был разработан документ о состоянии и перспективах войны на море. В нем отмечалось, что имеющийся в распоряжении союзников тоннаж судов непрерывно сокращается, поэтому «удар по наиболее уязвимому месту в ведении войны противником — по морским коммуникациям — ...может поставить Англию в критическое положение».
 
По мнению морского командования рейха, одним из важных и реаль­ных факторов успешной борьбы на атлантических коммуникациях союз­ников было непрерывное возрастание количества подводных лодок в со­ставе немецкого флота. На 1 октября 1942 г. Германия имела 368 подвод­ных лодок (против 217 на то же число предыдущего года). В 1943 г. пла­нировалось спускать на воду до 30 лодок в месяц и добиться дальнейшего роста потерь англо-американских судов, тем более что в ноябре 1942 г. странам оси удалось потопить рекордное за все время с начала войны количество судов тоннажем около 808 тыс. брт.
 
Исходя из создавшейся обстановки, немецко-фашистское командова­ние ставило на 1943 год перед своим военно-морским флотом следующие задачи: всеми имеющимися силами интенсифицировать подводную вой­ну — основное средство борьбы против торгового судоходства противника; насколько позволит обстановка, продолжать борьбу с судоходством про­тивника с помощью надводных сил; за счет сокращения налетов на дру­гие объекты сконцентрировать усилия бомбардировочной авиации на мор­ских коммуникациях противника; всеми имеющимися средствами военно-морских сил обеспечить наступательные действия против конвоев, идущих в Советскую Россию.
 
Однако зимой 1942/43 г. руководство гитлеровского рейха, обеспоко­енное положением на советско-германском фронте, не решилось сосредо­точить имевшиеся в распоряжении флота силы для борьбы на коммуни­кациях западных союзников в Атлантике. На совещании 19 ноября 1942 г. Гитлер еще раз высказал Редеру свои опасения, что, воспользовавшись наступлением арктической ночи в Заполярье, западные союзники поста­раются высадить свои войска в Норвегии и тогда позиция Швеции будет весьма ненадежной.
 
Чтобы противодействовать возможной, по мнению немецкого коман­дования, высадке союзных войск и одновременно усилить давление на внешние коммуникации Советского Союза, в Норвегии к концу 1942 г. были сосредоточены крупные силы надводного и подводного флота. В Альта-фьорде (Северная Норвегия) находились крейсеры «Хицпер», «Лютцов», «Кёльн» и 5 эскадренных миноносцев, в бухте Нарвика — крей­сер «Нюрнберг» и эсминец, в Тронхейме — линейный корабль «Тиршщ» и 3 эсминца. Линейный корабль «Шарнхорст» и крейсер «Принц Ойген» получили приказ перебазироваться из Балтийского моря в Норвежское.
 

 Крейсеру «Лютцов» ставилась задача совершить рейд в Северный Ледови­тый океан для нападения на советские конвои. Редер считал, что в водах Норвежского и Гренландского морей должно быть не менее 23 подвод­ных лодок.
 
Одновременно предпринимались срочные меры с целью не допустить выхода советских подводных лодок на балтийские коммуникации Герма­нии. «Для ведения боевых действий на море предстоящей весной, — до­кладывал Редер на упомянутом совещании 19 ноября,— очень важно за­переть Ленинград с моря...».
 
Сосредоточение значительных сил военно-морского флота Германии против Советского Союза ослабляло немцев в борьбе на коммуникациях в Атлантике. Вместе с тем Редер и Дениц постоянно жаловались Гит­леру на крайнюю недостаточность авиационной поддержки флота в этом районе. Однако фашистское руководство не располагало необходимыми резервами, чтобы помочь флоту, так как основную массу авиации оно было вынуждено направлять на советско-германский фронт. Так, зимой 1942/43 г. дальние самолеты-разведчики «Кондор» были сняты с аэродро­мов зоны Бискайского залива и брошены под Сталинград для обеспечения окруженных там фашистских войск. В распоряжение флота они так и не были возвращены. Аэродромы во Франции опустели. Там оставались лишь отдельные учебные подразделения, курсанты которых в качестве завершающего зачета в летной подготовке совершали полеты над прибрежными водами Англии. Поэтому действия немецких ВВС на атлантических коммуникациях носили лишь эпизодический характер. Активность авиации фашистского блока снизилась в это время на морских коммуникациях всех театров войны. С ноября 1942 г. до апреля 1943 г. она уничтожила всего 25 судов общим тоннажем около 150 тыс. брт, в то время как за эти же месяцы предыдущего года было уничтожено 93 судна общим тоннажем более 342 тыс. брт.
 
В борьбе на море немецкое командование делало основную ставку на подводные силы. С этой целью работа судостроительных верфей была направлена главным образом на строительство подводных лодок. Напри­мер, в 1942 г. Германия построила 247 боевых кораблей основных клас­сов, из них подводные лодки составляли 96 процентов.
 
Несмотря на высокие темпы судостроения и значительную долю в нем подводных лодок, программа их постройки и ввода в строй постоян­но не выполнялась. Это вызывало тревогу среди руководства немецкого флота. «Я опасаюсь, — заявил Дениц в беседе с Гитлером 11 апреля 1943 г., — что подводная война будет проиграна, если мы не сможем топить тоннажа противника больше, чем он спускает на воду... Исходя из этого, мы должны расширить программу строительства подводных лодок до максимальных возможностей нашего судостроения...». Для выполне­ния такой расширенной программы требовалось дополнительное выделе­ние рабочей силы, материальных ресурсов, и в частности стали.
 
Выслушав предложение Деница о необходимости расширить строи­тельство подводных лодок, Гитлер раздраженно заявил, что это можно будет сделать «только за счет какого-либо другого вида вооруженных сил», однако острые потребности других видов (сухопутных сил — в танках, противотанковых орудиях; военно-воздушных сил — в зенитной артил­лерии и т. д.), добавил он, не позволят этого сделать.
 
И это было действительно так. Напряженная борьба на континенталь­ных театрах, особенно на восточном фронте, требовала не сокращения, а еще большего увеличения производства танков, артиллерии, боеприпасов.
 
Подводный флот Германии испытывал острый недостаток в кадрах. Командование было вынуждено молодых необстрелянных офицеров после кратковременной подготовки назначать командирами подводных лодок. Вместе с тем, опасаясь снижения темпов строительства лодок, фашистское руководство не решалось переключать заводы на серийный выпуск лодок новых конструкций (XXI и XXIII серий), проектирование которых было завершено в 1942 г. Военно-морские силы Германии стали уступать флоту западных союзников и в оснащенности новейшей техникой, особенно ра­диолокационной.
 
Все эти обстоятельства наряду с нехваткой топлива, а также количе­ственным и качественным ростом сил противолодочной обороны Англии и США осложнили условия действий немецких подводных лодок в Ат­лантике.
 
Таким образом, планы и решения командования западных союзни­ков в конце 1942 — начале 1943 г. по вопросам ведения войны в Запад­ной Европе и Атлантике не носили решительного характера и касались преимущественно экономических проблем для обеспечения оборонитель­ных мероприятий в борьбе с подводными силами противника.
 
Рассматривая планы морского командования фашистской Германии, нельзя не отметить, что, как и в первую мировую войну, оно недооценива­ло возможности противника в восстановлении тоннажа и переоценивало свои возможности в борьбе с ним. Вследствие ограниченности сил рейха и односторонней ориентации его на «войну с тоннажем» ответственные во­инские перевозки западных союзников, а также ряд важных коммуника­ций, влиявших на развитие военно-экономического потенциала, не подвер­гались систематическому воздействию. Переброска большей части сил не­мецкой авиации на советско-германский фронт сократила возможности фашистского командования по нарушению атлантических коммуникаций союзников.
 

2. Начало краха германской доктрины «подводной войны»

В то время как Англия и США с осени 1942 г. начали стягивать свои противолодочные силы и средства в Средиземное море и Центральную Атлантику, Северная Атлантика, как и прежде, продолжала оставаться основным районом боевых действий подводных сил фашистской Германии.
 
На совещании 19 ноября 1942 г. Гитлер высказал мнение, что следу­ет использовать благоприятные возможности, возникшие в Атлантике в связи с сокращением эскортных сил противника, и предложил изыскать способы для немедленного увеличения количества подводных лодок в Норвегии на случай вторжения в этот район.
 
В ноябре 1942 г. предусматривалось иметь в районах основных бое­вых действий до 140 немецких подводных лодок, из них в Средиземном море — 24, в Атлантике — 59 (в том числе две лодки-танкера), в северных морях — 23 и на переходах в базы и районы боевых действий — 33.
 
Сосредоточение подводных сил (лодок) в Северной и Центральной Атлантике происходило за счет сокращения их количества в других зонах, а также на прибрежных коммуникациях. Немецкое командование наме­ревалось продолжать наращивать свои силы в Северной Атлантике. Одна­ко недостаток подготовленных кадров в ряде случаев тормозил вступление лодок в боевой состав флота. По этой причине в декабре 1942 г. из 397 подводных лодок, имевшихся в Германии, в составе действующего флота находилось всего 210. Непосредственно в районах действий в конце 1942 — начале 1943 г.   имелось 100—110 лодок.
 
Как и прежде, основой применения лодок в Атлантике являлся метод групповых действий в составе разведывательной и ударной завес.
 
Чтобы повысить эффективность действий подводных лодок, были введены некоторые технические новшества. Так, для дезориентации ко­раблей противолодочной обороны западных союзников немецкие подвод­ники стали широко использовать специальный аппарат «ВТ», который имитировал цель и затруднял работу гидролокатора. Кроме того, с весны 1943 г. для увеличения просматриваемой зоны немцы начали приме­нять на своих лодках подъемный наблюдательный пункт, устроенный по принципу автожира, способный поднимать пилота-наблюдателя на высо­ту до 300 м.
 
В начале 1943 г. немецкой разведке удалось раскрыть шифр, который применяли западные союзники для связи с конвоями в Атлантике. Зная их маршруты и силы охранения, командование германского подводного флота могло маневрировать лодками и своевременно переразвертывать завесы на путях конвоев.
 
Сведенные в крупные завесы, подводные лодки в отдельные месяцы до­бивались весьма ощутимых результатов в потоплении тоннажа. Так, на­пример, в ноябре 1942 г., когда западные союзники понесли наиболее тя­желые потери, на долю подводных лодок приходилось более 90 процентов всего тоннажа союзников, потерянного в результате боевых действий про­тивника.
 
«Ввиду слабости эскортов, — докладывал Редер Гитлеру 19 ноября,— атаки на конвои противника в Северной Атлантике сейчас особенно ус­пешны... Имеющиеся в нашем распоряжении подводные лодки будут применены в Северной Атлантике и в тех зонах, в которых в настоящее время ведутся боевые действия, для того чтобы использовать слабость эскортных сил противника и нанести ему по возможности большие потери в тоннаже».
 
В первые два месяца 1943 г. германские подводные лодки продолжа­ли вести активные боевые действия прежде всего на северных маршрутах Атлантики (к югу от Гренландии и Исландии). Чтобы не допустить об­хода развернутых в этом районе завес подводных лодок, немецкое коман­дование в отдельные периоды увеличивало состав их до 20—30 единиц. В свою очередь англичане избирали маршруты для конвоев в радиусе действия самолетов своей базовой авиации, которая значительно затруд­няла развертывание вражеских подводных лодок и преследование ими конвоев в надводном положении. Лодки, вынужденные погружаться, те­ряли скорость и отставали от конвоев, не успев произвести атаку. По­этому в январе — феврале 1943 г. потери союзников в тоннаже были сравнительно небольшими — соответственно 203 и 359 тыс. брт. Немецкое командование не смогло достичь запланированных им месячных потерь тоннажа флота западных союзников.
 
В марте положение изменилось. Из Галифакса в Англию вышли два союзных конвоя — быстроходный (25 судов) и тихоходный (52 судна). Первый из них был обнаружен и атакован 8 немецкими подводными лод­ками. Они преследовали конвой в течение трех суток и потопили 12 судов. После объединения обоих конвоев соединили свои усилия и вражеские подводные лодки. Преодолев сопротивление слабых сил охранения, они нанесли конвоям тяжелый урон (оба конвоя потеряли 21 транспорт — около 141 тыс. брт). Немцы потеряли всего одну подводную лодку. Об­щие потери тоннажа западных союзников и нейтральных стран за один этот месяц достигли 693 тыс. брт (120 судов), из них в Атлантике было потоплено 539 тыс. брт. Эти успехи порождали у германского командова­ния веру в реальность его планов, так как до 75 процентов транспортов было уничтожено из состава конвоев, доставлявших в Англию важные военные грузы. С ноября 1942 г. по март 1943 г. в ее порты прибыло ми­нимальное за всю вторую мировую войну количество грузов.
 
Союзное командование, встревоженное подобным положением, при­няло срочные меры. В конце марта в Северную Атлантику были направ­лены конвойные авианосцы, корабельные поисково-ударные группы, са­молеты и другие средства противолодочной обороны, ранее занятые в опе­рации «Торч». Одновременно президент Рузвельт принял решение до­полнительно направить в этот район самолеты с большим радиусом дей­ствия («Либерейтор II и III»). Вскоре 20 из них уже действовало в этом рай­оне, а к середине апреля количество их возросло до 41 единицы. Они базировались на аэродромах Северной Ирландии, Исландии, Ньюфаунд­ленда и Южной Англии. Всего в весенние месяцы сюда предполагалось перебазировать 255 самолетов такого типа. Это позволило активизиро­вать борьбу с подводными лодками противника не только в районах пе­рехода конвоев, но и на выходах лодок из баз Бискайского залива. Все более широкое применение англичанами самолетов, оснащенных новыми локаторами и прожекторами, стало давать положительные результаты. В феврале и марте самолеты уничтожили в Бискайском заливе 3 гер­манские подводные лодки.
 
Положительно сказывался на организации противолодочной обороны значительный рост количества самолетов союзников на аэродромах, рас­положенных вдоль основных маршрутов движения конвоев в Северной Атлантике. В этих условиях немецкому командованию пришлось развер­тывать свои подводные лодки вдали от авиационных баз западных союз­ников, а это привело к снижению их результативности более чем на 60 процентов. Ширина же неконтролируемой англо-американской авиа­цией зоны в Северной Атлантике сократилась до 600 миль. Ввод в дейст­вие поисково-ударных групп и эскортных авианосцев, оснащенных новей­шими и пока неизвестными немцам средствами противолодочной борьбы, свел до минимума и эту «неконтролируемую зону». Например, новые радиолокаторы с сантиметровым диапазоном волн, установленные на кораблях противолодочной обороны, лишали немецкие подводные лодки преимуществ скрытности в период их развертывания и сосредоточения для атаки конвоя. Поэтому в условиях малой видимости, характерной для Северной Атлантики в весеннее время, немецкие лодки, находясь в надводном положении, стали нести большие потери от внезапных атак кораблей и самолетов западных союзников.
 
Тенденция к увеличению потерь подводных лодок становилась все более очевидной. Если в 1941 г. потери составляли 16 процентов от числа введенных в строй лодок, в 1942 г. — 34 процента, то в первом квартале 1943 г.— свыше 58 процентов (41 из 70 лодок).
 
К марту 1943 г. англичане и американцы, широко внедрив новые ме­тоды разведки, значительно улучшили службу информации во всей систе­ме противолодочной борьбы в Северной Атлантике. В частности, новые радиопеленгаторы, установленные на берегу и кораблях охранения, по­зволили быстро засекать радиопередачи с германских подводных ло­док. Работа пеленгаторов облегчалась тем, что немцы почти не ограничи­вали радиопередачи с подводных лодок, считая вероятность обнаруже­ния их по радиопеленгам ничтожно малой. В результате союзники стали получать достоверную информацию о местах развертывания завес под­водных лодок противника, широко и оперативно маневрировать своими конвоями и обходить районы сосредоточения вражеских подводных сил. Вопросу упорядочения системы борьбы с немецкими подводными лод­ками была посвящена англо-американо-канадская конференция, которая открылась в Вашингтоне 1 марта 1943 г. Ее участники решили возло­жить ответственность за проводку конвоев в Северной Атлантике на ан­гличан и канадцев, а в Центральной — на американцев.
 
В соответствии с решениями этой конференции разрозненные группы противолодочной обороны США были объединены в 10-й флот с задачей вести борьбу с подводными лодками противника и защищать конвои на маршрутах Америка — Средиземное море и Карибское море — Велико­британия. Для охраны конвоев на крайних северных маршрутах Атланти­ки создавались силы Северо-Западной Атлантической зоны. С учетом опы­та борьбы с лодками, а также районов их наибольшего сосредоточения было проведено перераспределение авиации противолодочной обороны берегового базирования и конвойных авианосцев, пересмотрены графики движения конвоев в Атлантике.
 
В начале апреля 1943 г. немецкое командование сосредоточило в Се­верной Атлантике максимальное количество подводных лодок — 112 из 240, предназначавшихся для ведения боевых действий. Западные союз­ники усилили здесь средства противолодочной обороны. 28 апреля немец­кие подводные лодки начали крупную операцию против союзных конвоев. Первоначально в районах боевых действий в 4—5 завесах (они несколько раз переформировывались) было развернуто до 60 подводных лодок. Все завесы с февраля управлялись с берегового командного пункта. Оттуда давались указания о районе развертывания и направлении поиска, на переразвертывание и переформирование завес, а также информация о ме­теообстановке, об объекте атаки, направлениях уклонений конвоев и т. п. Первая завеса «Стар» в составе 16 лодок, развернутая в 300 милях юго-западнее Рейкьявика (Исландия), была нацелена против конвоя «ONS-5», который вышел из устья реки Клайд (Англия) в США в составе 40 транспортов и 9 кораблей охранения. Вскоре к нему присоединились эскадренный миноносец и 3 транспорта, вышедшие из Исландии. Конвой почти непрерывно прикрывали самолеты противолодочной обороны с аэро­дромов Исландии.
 
Вторая завеса «Шпехт» (16 подводных лодок) была развернута между южной оконечностью Гренландии и островом Ньюфаундленд с задачей перехватить и атаковать конвой «SG-127», следовавший в Англию из США. В 200 милях восточнее завесы «Шпехт» была развернута третья завеса «Амсель» (11 подводных лодок). Четвертая завеса «Дроссель» из 10 лодок была развернута на параллели мыса Финистерре (Испания) и имела задачу, получив данные от своих разведывательных самолетов, атаковать конвои противника между Гибралтаром и Британскими островами.
 
После обнаружения конвоя «SC-127», шедшего из США в Англию, подводные лодки завес «Стар» и «Шпехт» получили приказ соединиться и создать новую завесу «Финк» в составе 30 лодок. Из завесы «Амсель» и прибывших на ее усиление лодок было создано 4 завесы по 5—6 лодок в каждой. Завеса «Финк» была развернута в 200 милях к югу от Гренлан­дии, на вероятном пути конвоя «SC-127». Но этому конвою, резко изме­нившему курс с последующим отклонением от обычного маршрута сле­дования, удалось обойти завесу противника. В тот момент, когда уже готовился приказ о новом переформировании завесы «Финк», почти в са­мом ее центре появился конвой «ONS-5», следовавший со значитель­ным опозданием в сравнении с расчетами немецкого командования. Из-за сильного шторма и пурги ордер конвоя оказался нарушенным: транспор­ты шли двумя группами, а часть кораблей охранения, израсходовав топ­ливо и не имея возможности пополнить его в море, вынуждена была уйти в базы на заправку.
 
Атаковав отставшие суда, немецкие лодки потопили 5 транспортов. Ночью подводные лодки прорвались к конвою и уничтожили еще 7 транс­портов. В течение светлого времени лодки завесы «Финк» следовали вблизи конвоя, готовые с наступлением темноты повторить атаки. На основании действовавшего наставления подводные лодки должны были преследовать конвой на максимально возможном удалении, ориентируясь по дымам, а при отсутствии их — по верхушкам мачт. Однако при попыт­ке лодок поддерживать визуальный контакт или прорваться к конвою ко­рабли противолодочной обороны с помощью новых радаров быстро обна­руживали и атаковали их. В результате 4 лодки были потоплены, а не­сколько других получили повреждения. Вскоре на помощь конвою прибы­ла эскортная группа канадских кораблей, которые атаковали и потопили еще 2 лодки. Противнику пришлось прекратить преследование конвоя. Потопив 13 транспортов из состава конвоя «ONS-5», он потерял 6 под­водных лодок.
 
После прекращения атак конвоя «ONS-5» 18 боеспособных немецких лодок были объединены в завесу «Эльба», которая развернулась в 450 ми­лях к востоку от острова Ньюфаундленд. Южнее ее была развернута завеса «Рейн», сформированная из 12 лодок, ранее входивших в завесы «Амсель-1» и «Амсель-2». Обе завесы рассредоточились почти на 500 миль, перекрыв возможные пути движения конвоев. Разведка союзников обна­ружила их развертывание. Предупрежденные конвои «НХ-237» и «SC-129», следовавшие из США, не доходя до районов расположения за­вес, обошли их, резко повернув на юг.
 
Немецкое командование приказало подводным лодкам полным ходом следовать в восточном направлении для перехвата этих конвоев: группе «Рейн» надлежало атаковать конвой «НХ-237», а группе «Эльба» — кон­вой «SG-129». Группе «Дроссель», развернутой у испанского побережья, было приказано следовать в западном направлении навстречу этим двум конвоям. Однако самолеты сверхдальнего действия, а также самолеты эскортных авианосцев западных союзников обнаружили лодки, атаковали их и немедленно вызвали корабли из групп поддержки. В результате 3 лодки были уничтожены, несколько получили повреждения.
 
В то время как лодки из группы «Рейн» пытались прорваться к кон­вою «НХ-237», группа «Эльба» начала сосредоточиваться на пути конвоя «SC-129», который находился в 400 милях западнее. Одна из лодок груп­пы «Эльба» обнаружила этот конвой, а другая атаковала его, потопив 2 транспорта. Остальным лодкам завесы не удалось прорвать оборону конвоя, при этом было потеряно 3 подводные лодки. Получив сообщение от своей лодки о появлении в районе операции поисково-ударной группы западных союзников во главе с авианосцем, немецкое командование при­казало прекратить преследование конвоев. После этого на северном марш­руте была образована завеса «Мозель» в составе 21 лодки для атаки вновь обнаруженного конвоя, охранение которого к моменту сближения с заве­сой было усилено четвертой конвойной группой во главе с конвойным авианосцем «Арчер». При попытке прорваться к конвою завеса потеряла 5 лодок, так и не добившись успеха.
 
В итоге этой операции в Северной Атлантике германские подводные силы флота понесли самый тяжелый урон с начала войны: потеряли 33 лод­ки. В связи с этим в журнале боевых действий командующего немец­кими подводными силами в мае 1943 г. отмечалось, что «факты с жесто­кой очевидностью подтверждают кризис, переживаемый подводной войной, и требуют принятия решительных контрмер». Под влиянием неудач командование германского флота вынуждено было прекратить операцию и направить основную часть боеспособных лодок в район Азор­ских островов.
 
Дениц в докладе Гитлеру в конце мая не мог скрыть тревоги по пово­ду роста потерь лодок в последних операциях почти в 2,5 раза по сравне­нию с предшествующими. «Эти потери слишком высоки, — заявил он.— Мы должны сохранить наши силы, в противном случае это будет выгодно только противнику».
Провал операции немецких подводных сил в Северной Атлантике, которая началась в апреле, а завершилась в мае, положил начало краху доктрины «подводной войны» фашистской Германии и, как показали по­следующие события 1943 г., определил перелом в борьбе на атлантиче­ских коммуникациях в пользу западных союзников.
 

3. Действия стратегической авиации 

США и Великобритании в Европе

Тяжелые поражения немецко-фашистских войск в зимнюю кампанию 1942/43 г. оказали серьезное влияние на состояние военно-воздушных сил и систему противовоздушной обороны рейха. Для спасения группировки войск, окруженной под Сталинградом, немецкое командование вынуждено было спешно перебрасывать с запада не только большое количество са­молетов, но и лучшие силы летного состава, в том числе инструкторов авиационных училищ. Однако и эти кадры в большинстве своем были потеряны на восточном фронте.
 
Гитлеровскому командованию не удалось ликвидировать острый не­достаток в кадрах опытного летного состава. В то же время огромные потери, которые несли сухопутные войска вермахта на советско-герман­ском фронте, вынудили германское командование формировать за счет военно-воздушных сил, куда входили и войска ПВО, так называемые авиаполевые дивизии. К весне 1943 г. ВВС должны были дополнительно выделить из своего состава для этой цели около 200 тыс. человек. Спешно брошенные в бой в качестве пехоты, авиаполевые дивизии несли боль­шие потери. Германские военно-воздушные силы, особенно войска ПВО, служба связи и части аэродромного обслуживания, лишались хорошо под­готовленных специалистов. Зенитная артиллерия, например, теряла боль­шое число дальномерщиков, прибористов, оружейных техников и опыт­ных офицерских кадров. Все это ослабляло противовоздушную оборону Германии.
 
Немецко-фашистское командование, оказавшись перед фактом усиле­ния бомбардировок своей страны, сознавало необходимость укрепления противовоздушной обороны рейха и оккупированных территорий. Однако практические соображения — попытка стабилизировать военное положе­ние на восточном фронте и в районе Средиземного моря — не позволили выделить необходимые средства для усиления ПВО.
 
Противовоздушная оборона Германии и сопредельных оккупирован­ных ею стран осуществлялась силами 3-го воздушного флота и воздуш­ного флота «Митте», имевших в своем составе более 1 тыс. одномоторных и двухмоторных истребителей. Из них только Берлин прикрывали до 400—600 самолетов.
 
Восточный фронт, подчеркивает западногерманский автор Грефрат, «подобно огромному магниту, притягивал к себе все имеющиеся силы, и. с требованиями его должны были считаться все остальные фронты». Вот почему гитлеровское командование в 1942—1943 гг., несмотря на общее увеличение выпуска истребителей, не смогло усилить систему ПВО Германии.
 
В условиях нарастающей силы ночных ударов авиации западных со­юзников особую важность приобретала проблема обеспечения противо­воздушной обороны радиолокационными средствами обнаружения самоле­тов и ночными истребителями. Специальных ночных истребителей немцы не имели, а в качестве их применялись обычные двухмоторные самолеты (Ме-110, Ю-88, До-217). Если в начале 1942 г. для действий ночью имелось 180 истребителей, то к концу года количество их возросло до 350, однако и это уже не могло удовлетворить потребности ПВО.
 
К этому времени выявилось еще одно обстоятельство: невысокие бое­вые качества истребителей ПВО. К концу 1942 г. немецкие конструкторы создали новые типы истребителей, в том числе Ме-262 и Хе-280, осна­щенные реактивными двигателями. Однако фашистское руководство в по­гоне за количеством самолетов не решалось, да, впрочем, было уже и не в состоянии, взять на себя дополнительные трудности по переоборудова­нию авиационных заводов для производства самолетов новых конструкций. Германские ВВС, в том числе истребительная авиация, продолжали борьбу в основном на тех же типах самолетов, с которыми они начинали вторую мировую войну.
 
Конец 1942 — начало 1943 г. принесли «третьему рейху» новые труд­ности. Наряду с катастрофическим положением на советско-германском фронте осложнилось положение в Северной Африке и бассейне Средизем­ного моря. В создавшейся обстановке руководство фашистской Германии перебросило на восточный фронт и на Средиземноморский театр военных действий дополнительные силы истребительной авиации, что в конечном счете привело к дальнейшему ослаблению противовоздушной обороны Германии и оккупированных ею стран.
 
К весне 1943 г. фашистское командование вынуждено было до 70 про­центов всей истребительной авиации привлечь для противовоздушной обо­роны Германии и своей союзницы Италии. Прикрытие от ударов с воздуха важных объектов в Италии приобретало особое значение в связи с осложнением обстановки в Северной Африке и необходи­мостью снабжать африканскую группировку войск через итальянские порты.
 
Не лучше обстояло дело и с зенитной артиллерией ПВО Германии. До 1942 г. прикрытие объектов территории страны осуществляли 744 ба­тареи тяжелой и 438 батарей легкой зенитной артиллерии (в общей слож­ности до 10 тыс. орудий). В течение 1942 г. количество зенитных батарей практически оставалось на прежнем уровне. Этими силами фашистское командование предполагало обеспечить защиту важных объектов на территории Германии и оккупированных ею стран, а также прикрыть группировки войск и многочисленные коммуникации в прифронтовой зоне и в глубоком тылу.
 
В начале 1943 г. вермахту пришлось выделить зенитно-артиллерийские части для защиты важных военно-экономических центров в Восточ­ной Германии, Австрии, Румынии, Венгрии, которые все чаще стали под­вергаться бомбовым ударам авиации западных союзников и Советского Союза. В итоге силы зенитной артиллерии, рассредоточенные на огромном пространстве, не могли обеспечить надежное прикрытие даже наиболее важных военно-экономических районов Германии.
 
Таким образом, большие потери вермахта на советско-германском фронте и переброска туда средств ПВО из Германии, а также выделение части сил авиации в связи с высадкой англо-американских войск в Север­ной Африке создали необходимые предпосылки для осуществления западными союзниками мощной и систематической бомбардировки важных военно-экономических и политических центров Германии и Италии.
 
Для выполнения этой задачи в конце 1942 — начале 1943 г. амери­канцы и англичане располагали достаточными силами и средствами. К этому времени бомбардировочное командование Англии имело до 800 самолетов. В конце апреля английская стратегическая авиация на­считывала около 1100 самолетов, из них 851 тяжелый и 237 средних бом­бардировщиков. Самолетный парк стратегической авиации обновился почти на треть. Только из США английские ВВС получили около 1 тыс. современных тяжелых и средних бомбардировщиков, имевших значи­тельно большую бомбовую нагрузку и дальность полета, что увеличивало боевые возможности английской стратегической авиации в целом. Так, ее общий бомбовый залп возрос более чем на треть. Если в мае 1942 г. при налете на Кёльн для доставки 1455 тонн бомб к цели потребовалось около 900 самолетов, то в марте 1943 г. при налете на Эссен бомбовый груз в 1050 тонн несло почти вдвое меньшее количество бомбардировщи­ков.
 
 Одновременно увеличился калибр применяемых фугасных бомб, бо­лее совершенными стали навигационные приборы и прицелы самолетов. Все это свидетельствовало о том, что английская стратегическая авиация по своим потенциальным возможностям могла вести систематические и крупномасштабные действия против Германии.
 
Военно-воздушные силы Соединенных Штатов также обладали боль­шой ударной мощью. К началу 1943 г. самолетный парк ВВС США на­считывал свыше 15 тыс. боевых машин и превосходил германский более чем в два раза.
 
Англо-американское командование рассматривало бомбардировочное наступление на Германию как необходимый этап, который должен пред­шествовать непосредственной высадке союзных войск в Европе. Однако правительства Англии и США не намеревались открывать второй фронт в Европе ни в 1942, ни в 1943 гг. Видимо, не случайно действиям страте­гической бомбардировочной авиации западных союзников, направленным против важнейших объектов рейха, в те годы была присуща определен­ная пассивность: до 1 июля 1944 г. на вражескую территорию было сбро­шено лишь 28 процентов тоннажа бомб, примененных всего за годы войны по объектам на территории фашистской Германии.
 
В то же время союзное командование рассматривало стратегические бомбардировки Германии как «инструмент» особой национальной поли­тики. В частности, Черчилль стремился представить их как своеобразный «заменитель» второго фронта.
 
Использование бомбардировочной авиации западными союзниками в конце 1942 — начале 1943 г. было подчинено в основном целям страте­гии периферийных действий. Большую часть сил своей авиации руковод­ство Великобритании, особенно США направляло на Средиземноморский и Тихоокеанский театры. Начиная с октября 1942 г. численность страте­гической авиации США на аэродромах Британских островов стала даже сокращаться. Поэтому вплоть до марта 1943 г., например, американское командование не могло регулярно поднимать в воздух более 100 тяжелых бомбардировщиков. Активность авиации США в Европе в зимнюю кам­панию 1942/43 г. оставалась невысокой в сравнении с действиями авиа­ции на других театрах.
 
Таким образом, вплоть до мая 1943 г. действия американской страте­гической авиации, в частности ее 8-й воздушной армии, носили, по суще­ству, экспериментальный характер. По свидетельству самих американцев, в январе — мае 1943 г. «совместные стратегические бомбардировки оста­вались, по сути дела, планами на бумаге». В повышении активности бомбардировок Германии основную роль должна была играть английская стратегическая авиация, а американская лишь дополняла ее удары.
 
Однако использование английской стратегической авиации в конце 1942 — начале 1943 г. также носило односторонний характер. Пытаясь со­кратить потери флота и разрядить тяжелую обстановку, сложившуюся на коммуникациях в Атлантике, британское командование основные усилия 
 
В конце декабря 1942 г. военный кабинет Великобритании принял специальное решение на уничтожение ударами с воздуха важнейших баз немецких подводных лодок на Атлантическом побережье Франции: в Бре­сте, Лорьяне, Сен-Назере и Ла-Паллисе. К выполнению этой задачи при­влекалась и американская стратегическая авиация. Черчилль считал, что «стратегическое бомбардировочное наступление» на Германию вообще следует отменить до тех пор, пока не будет уничтожен германский под­водный флот. Однако решение этой задачи требовало огромных усилий авиации и отвлекало ее от нанесения ударов по другим объектам. Так, командующий английской бомбардировочной авиацией А. Харрис докла­дывал, что для поиска и потопления одной подводной лодки противника необходимо в среднем около 7 тыс. летных часов. За то же время, подчер­кивал он, эти самолеты могли бы разрушить треть Кёльна.
 
Такой выбор объектов привел к резкому сокращению бомбардировок промышленных центров Германии, на которые английская авиация со­вершала лишь эпизодические ночные налеты.
 
Начиная с середины января 1943 г. стратегическая авиация союзни­ков днем и ночью подвергала бомбардировке пункты базирования гер­манских подводных лодок. Так, например, до середины февраля только на бомбардировки Лорьяна было произведено около 2 тыс. самолето-выле­тов. По базе в Сен-Назере в феврале —марте было совершено три масси­рованных ночных удара, в одном из которых одновременно участвовало 400 бомбардировщиков. Ночные налеты английской стратегической авиа­ции на эти базы дополнялись дневными действиями американской 8-й воз­душной армии. Однако удары авиации не принесли ожидаемых результа­тов: прочные железобетонные укрытия для подводных лодок оказались малоуязвимыми, а бомбардировки причиняли ущерб городским строе­ниям и населению.
 
По мере завершения операций в Северной Африке, бассейне Среди­земного моря и Атлантике англо-американское руководство готовилось к более активному использованию стратегической авиации для ударов по Германии. По общему замыслу бомбардировочное наступление на эконо­мические центры противника должно было вестись непрерывно, с нара­стающей мощью с целью «прогрессирующего расстройства и разрушения военной, промышленной и экономической мощи Германии и подрыва морального духа ее народа до такой степени, когда способность Германии к сопротивлению будет ослаблена до фатального уровня».
 
С этой целью западные союзники с весны 1943 г. начали концентри­ровать на аэродромах Британских островов значительные силы бомбарди­ровочной авиации, которая развернула систематические и более широкие по масштабам налеты на промышленные центры рейха.
 
Предметом особо пристального внимания военно-политического руко­водства Великобритании был район Рура, предприятия которого явля­лись основой экономического потенциала Германии. Относительно неболь­шие размеры Рурского района и высокая плотность промышленных пред­приятий делали его выгодным объектом стратегических бомбардировок. Более 60 процентов производства чугуна, стали и высококачественных стальных сплавов приходилось на Рур. Именно из рурского угля десять заводов страны производили синтетическое горючее.
 
Из всех объектов Рурского бассейна наиболее важным являлся город Эссен — основной центр угольной и металлургической промышленности. Здесь же находилось управление металлургического концерна Крупна. В ночь на 6 марта 1943 г. английская стратегическая авиация нанесла по городу мощный удар. В налете приняло участие 417 бомбардировщиков, из которых до цели дошли 367. Две трети бомбовой нагрузки самолетов, участвовавших в ударе, составляли зажигательные бомбы, а треть — фу­гасные. В результате было уничтожено около 65 гектаров застроенной площади города, 700 зданий полностью разрушено и около 2 тыс. получи­ли значительные повреждения.
 
Через неделю английская стратегическая авиация совершила повтор­ный налет на Эссен, в котором участвовали 384 бомбардировщика, а в ночь на 4 апреля последовал третий налет с участием 348 самолетов. В последнем налете было уничтожено 240 гектаров площади города. За три налета не менее половины предприятий сталелитейного концерна Крупна были или полностью, или частично выведены из строя.
 
Одновременно английская стратегическая авиация совершила не­сколько налетов на Берлин, Мюнхен, Нюрнберг, Дуйсбург, Дюссельдорф, Вупперталь и другие промышленные центры Германии. В каждом таком налете участвовало 350—450 бомбардировщиков.
 
Несмотря на то что между очередными налетами на промышленные центры Германии имелись значительные по времени разрывы, действия английской стратегической авиации весной 1943 г. стали принимать более активный и целеустремленный характер. Возросло количество налетов, и осуществлялись они значительными по составу силами. Так, если в тече­ние 1942 г. английская авиация совершила на Германию 17 крупных налетов и сбросила около 8500 тонн бомб, то за четыре месяца с начала бомбардировок в 1943 г. только на объекты Рура она совершила 26 мас­сированных налетов, сбросив при этом почти 35 000 тонн бомб.
 
Американская авиация, повысив активность действий с января 1943 г., вела их пока ограниченными силами. Однако совместные удары союзной авиации по одним и тем же объектам, днем и ночью свидетельст­вовали о том, что воздушное наступление приобретает более систематиче­ский характер. Ночному налету английской авиации предшествовал удар днем или в сумерках авиации американской 8-й воздушной армии. Иногда очередность действий менялась: после ночного налета английской авиа­ции удар наносила американская авиация, но уже в дневное время.
 
Немецко-фашистское командование путем увеличения выпуска истре­бителей, использования в системе ПВО бомбардировщиков и дальнейшего совершенствования противовоздушной обороны стремилось нанести воз­можно больший ущерб союзной авиации и при отражении некоторых дневных налетов добивалось определенных успехов. Например, при отра­жении налета 250 американских бомбардировщиков на самолетостроитель­ные заводы в городах Кассель и Ошерслебен средствами ПВО было сбито 35 самолетов, или 14 процентов. В целом, если потери стратегической авиа­ции в 1942 г. имели тенденцию к росту и в среднем составляли 4 процента от всех самолетов, участвовавших в налетах, то в 1943 г. процент потерь стал снижаться.
 
Англо-американское командование продолжало совершенствовать организацию и обеспечение ночных и дневных налетов на вражеские объекты. Вопросами планирования воздушных операций, определения основных целей и очередности их поражения стал заниматься объединен­ный англо-американский комитет начальников штабов. На основе его решений командующие стратегической авиацией Великобритании и США разрабатывали соответствующие приказы, ставили задачи исполнителям и осуществляли общее руководство подготовкой к нанесению удара по избранному объекту.
 
Значительные изменения в рассматриваемый период произошли в обеспечении воздушных налетов, особенно в отношении надежности вы­хода на цель, точности бомбометания, противодействия силам и средствам ПВО Германии.
 
Англичане при ночных налетах стали широко использовать радио­навигационную систему самолетовождения «Гобой» и панорамный радио­локационный автоматический прицел H2S для вывода самолетов наведе­ния и главных сил бомбардировщиков на цель и бомбардирования объек­та в сложных метеорологических условиях. В одном из испытательных налетов 16 февраля 1943 г. бомбы, сброшенные с помощью радиотехниче­ской системы «Гобой» с высоты 9 тыс. м, отклонились от расчетной точки лишь на 110 м.
 
Действенной мерой обеспечения налетов, направленной на снижение потерь бомбардировщиков, явилось применение англичанами технических средств активных и пассивных помех работе радиолокационных станций Противника.
 
Большое внимание английское командование уделяло надежному обозначению объектов удара. В начале 1943 г. для этих целей стала при­меняться новая маркировочная бомба, которая при взрыве давала боль­шое количество различных по цвету мерцающих огней, хорошо заметных даже на фоне больших пожаров. Эти сигнальные бомбы использовались главным образом самолетами наведения, из которых была сформирована специальная группа «следопытов».
 
Основной проблемой обеспечения дневных налетов американской авиации являлось прикрытие бомбардировщиков истребителями. Надежды на то, что тяжелые самолеты с сильным оборонительным вооружени­ем могут самостоятельно отражать атаки вражеских истребителей, не оправдались. Первые же налеты бомбардировщиков на объекты Германии без сопровождения истребителей закончились для частей 8-й воздушной армии серьезными потерями. В то же время имеющиеся истребители с ограниченным радиусом действия обеспечивали прикрытие бомбарди­ровщиков только до рубежа реки Рейн с последующей встречей их на обратном маршруте на том же рубеже. Этот способ прикрытия бомбарди­ровщиков требовал точных предварительных расчетов и хорошей подго­товки летного состава. Надежность встречи во многом зависела и от метео­рологических условий. Бывали случаи, когда истребители не находили возвращавшихся с задания бомбардировщиков. Изменить положение мог­ли только истребители с большим радиусом действия. Начались поиски вариантов увеличения дальности полета истребителей. Однако это потребо­вало значительного времени, и американцы добились решения проблемы лишь к концу 1943 г.
 
Одним из вопросов организации воздушных налетов на Германию являлось распределение усилий между авиацией союзников. Начало этому было положено еще в сентябре 1942 г., когда было достигнуто соглашение, на основе которого английская стратегическая авиация нацеливалась на боевые действия преимущественно в темное время суток, а 8-я воздуш­ная армия США — днем. Были определены и способы выполнения задач в воздушных налетах. Для английской стратегической авиации сохранял­ся принцип бомбардировки по площадям, в боевых действиях американ­ской авиации главное место отводилось прицельной бомбардировке. Такое распределение усилий авиации по времени и способам действий повлияло в дальнейшем и на выбор объектов бомбардировок. Так, английская авиа­ция основные усилия сосредоточивала на ударах по крупным городам Германии, а американская наносила удары по отдельным предприятиям определенных отраслей промышленности. В сфере воздействия стратеги­ческой авиации США находились сортировочные станции, железнодорож­ные узлы, мосты, судостроительные верфи, электростанции, авиационные заводы, предприятия нефтеперерабатывающей и химической промышлен­ности, шарикоподшипниковые заводы, заводы по производству синтетиче­ского горючего. Этот принцип распределения усилий между авиацией Ве­ликобритании и США не претерпел каких-либо изменений до конца войны в Европе.
 
Совместные действия ВВС Великобритании и США против Германии выявили необходимость создания коалиционного руководства стратегиче­ской авиацией. Учитывая, что командование ВВС Великобритании имело большой опыт в организации и проведении воздушных налетов, военно-политическое руководство США пошло на то, чтобы на первом этапе сов­местных действий общее руководство стратегическими бомбардировками в Европе возглавили англичане. Но это была лишь временная уступка до тех пор, пока американская авиация не займет в количественном от­ношении господствующего положения. По тем же причинам стратегиче­ская авиация США в самом начале базирования на аэродромах Британ­ских островов была передана в оперативное подчинение штабу англий­ских ВВС.
 
Однако подобный шаг был чисто формальным и не повлиял на прин­ципы применения стратегической авиации США. Так, командование анг­лийских ВВС настаивало на ее привлечении к ночным налетам на Гер­манию. Это предложение не встретило поддержки американцев, которые считали наиболее целесообразным нанесение прицельных ударов в свет­лое время суток. Союзники так и не пришли к единому мнению в этом вопросе.
 
Большое значение для повышения активности стратегической авиа­ции имела оперативность в принятии решений и доведении их до непо­средственных исполнителей. В этом отношении существовавшая у союз­ников организация общего планирования применения авиации не была лишена серьезных недочетов. Главным из них являлась многоступенча­тость всей системы руководства и управления стратегической авиацией.
 
Исходным пунктом разработки того или иного плана использования стратегической авиации являлось решение политического руководства Англии и США, которое затем рассматривалось англо-американским объединенным комитетом начальников штабов.
 
По образцу объединенного комитета начальников штабов в Англии и США были созданы национальные комитеты начальников штабов, в той или иной степени участвовавшие в рассмотрении общих или конкретных вопросов использования стратегической авиации союзников. Столь слож­ная структура управления часто приводила к излишней трате времени, большим задержкам в поступлении оперативных директив непосредствен­ным исполнителям. Так, принятое на конференции в Касабланке в январе 1943 г. решение военно-политического руководства союзников об усиле­нии воздушных бомбардировок Германии было окончательно утверждено объединенным комитетом начальников штабов лишь в первых числах мая, а реализация этого плана началась еще позже.
 
Таким образом, основы коалиционного руководства стратегической авиацией западных союзников были заложены в 1942 г. Однако зимой 1942/43 г. оно находилось еще в стадии становления и организационного оформления. Вследствие этого и влияние его на использование стратеги­ческой авиации по единому плану и замыслу было чисто символическим. Фактически же командования ВВС Англии и США продолжали приме­нять стратегическую авиацию каждое в соответствии со своими взглядами и решениями.
 
Кризис в действиях германских подводных сил, начавшийся весной 1943 г., так и не был преодолен до конца войны. Он явился следствием кризиса всей военной машины фашистской Германии, обусловленного прежде всего поражениями на советско-германском фронте.
 
Для фашистской Германии все другие театры военных действий были второстепенными. Англичане, не связанные тяжелой борьбой на су­ше, имели возможность планомерно накапливать силы, вести борьбу на морских коммуникациях. Кроме того, фашистская Германия вынуждена была переключить большую часть своей экономики на обеспечение воен­ных действий на восточном фронте. Поэтому доля финансовых расходов на флот в военном бюджете Германии непрерывно сокращалась.
 
О том, что «битва за Атлантику» в огромной степени зависела от хо­да борьбы на советско-германском фронте, неоднократно признавали са­ми фашистские руководители. Так, Гитлер в январе 1943 г. заявил: «Мы должны ясно понять, что эта подводная война будет бесполезной, если мы не сможем победить Россию на Востоке». Именно поэтому неоднократ­ные просьбы Деница об ускорении строительства подводных лодок встре­чали отказ: Германии в первую очередь приходилось обеспечивать по­требности своих войск на советско-германском фронте. По этой же при­чине была отвергнута просьба выделить один из авиационных заводов для строительства сверхдальних самолетов, способных вести воздушную разведку в интересах подводных лодок. Даже то ничтожно малое количест­во самолетов с большим радиусом действия, которым располагал флот, перебрасывалось на восток в случае осложнения там обстановки. В ре­зультате подводные лодки остались на атлантических коммуникациях без должной поддержки и обеспечения со стороны других сил флота.
 
Строительство подводных лодок, их подготовка и ввод в строй также находились в прямой зависимости от положения на советско-германском фронте. Поэтому так называемая «битва за Атлантику» носила односто­ронний характер. Как отмечал Черчилль, медлительность, с которой нем­цы наращивали темпы строительства подводных лодок, имела для Бри­тании чрезвычайно важные последствия. Эта медлительность не являлась результатом каких-либо роковых ошибок гитлеровского руководства. Ге­роическая борьба советского народа, приковавшая главные силы и сред­ства фашистской Германии, позволила западным союзникам СССР фак­тически без серьезного воздействия со стороны противника полностью использовать объективные возможности своего военно-экономического по­тенциала. Так, в 1943 г. в результате интенсивного строительства судов на государственных и частных верфях в США и Великобритании ежеме­сячный ввод в строй нового тоннажа был доведен до 1,2 млн. брт, в то время как среднемесячные потери от подводных лодок снизились до 200 тыс. брт. Следовательно, уже в 1943 г. для Германии в основном был потерян смысл «войны с тоннажем» союзников, так как его среднемесяч­ный прирост в шесть раз превзошел потери от подводных лодок. Несмотря на это, немецко-фашистское командование так и не изменило своих стра­тегических концепций борьбы на море.
 
Стратегическое бомбардировочное наступление на Германию, как и «битва за Атлантику», развивалось в благоприятной для западных союз­ников обстановке, созданной прежде всего в результате того, что Совет­ская Армия отвлекла на себя основные силы фашистского блока. Однако главные усилия бомбардировочной авиации Англии и США до весны 1943 г. не были направлены на разгром фашистской Германии и оказание тем самым помощи Советскому Союзу.
 
Известно, что с конца 1942 г. гитлеровский рейх основные усилия своей промышленности сосредоточил на производстве танков, штурмовых орудий, артиллерии. Но в планах стратегических бомбардировок союзники не учли это обстоятельство, что дало возможность Германии с начала 1943 г. резко увеличить производство средств вооруженной борьбы для сухопутных войск.
 
Примерно такое же положение сложилось и в отношении бомбарди­ровок авиационной промышленности «третьего рейха». В целом на авиа­ционные заводы западные союзники сбросили меньше всего бомб — лишь 1,8 процента тоннажа всех бомб, сброшенных на Германию. При этом бомбардировки носили своеобразный характер, они, как правило, не охва­тывали заводы авиационных моторов. Вскоре после войны гитлеровский генерал Мильх, тесно связанный с авиационной промышленностью, зая­вил представителям США и Англии: «Я никак не мог понять, почему вы не атаковали заводы по производству авиационных моторов... Если бы вы сосредоточили свой удар на них, то нам было бы значительно хуже. А в бомбардировках заводов по производству фюзеляжей не было никакой необходимости».
 
Химическая промышленность Германии, снабжавшая вермахт искус­ственным жидким топливом, маслами, синтетическим каучуком, взрывча­тыми веществами, начала подвергаться систематическим бомбардировкам лишь с весны 1944 г. Германия смогла в 1943 г. увеличить по сравнению с 1938 г. производство искусственного жидкого топлива на 256 процентов, пороха и взрывчатки — на 333 процента, синтетического каучука — на 2240 процентов. Не подвергалась серьезному воздействию со стороны ан­гло-американских ВВС и транспортная система Германии.
 
Таким образом, стратегические бомбардировки Германии в конце 1942 — весной 1943 г. не оказали существенного влияния на снижение ее военно-экономического потенциала. В это время она непрерывно увели­чивала производство важнейших видов военной продукции, которая на­правлялась главным образом на советско-германский фронт.

история второй мировой войны, вторая мировая война, Коренной перелом в войне