Том 6. Глава 2. Подготовка к решающим событиям


266

1. Стратегический замысел  советского   командования

В соответствии с военно-политическими целями, поставленными Коммунистической партией и правительством перед советским народом на новый этап войны, Ставка Верховного Главнокомандования выра­ботала стратегический замысел действий Советских Вооруженных Сил в зимнюю кампанию 1942/43 г. Реальная оценка Ставкой их возможно­стей к концу 1942 г. привела к выводу о необходимости последовательного разгрома противника. Поэтому в основу замысла была положена идея проведения системы последовательных наступательных операций на огром­ном фронте от Ладожского озера до предгорий Главного Кавказского хребта. Осуществление его должно было привести к поражению наиболее сильных группировок врага, захвату стратегической инициативы и дости­жению решительного перелома в вооруженной борьбе на главном фронте второй мировой войны.
 
Советским войскам предстояло вначале разгромить неприятельскую группировку в междуречье Волги и Дона, а затем нанести удары на Се­верном Кавказе, Верхнем Дону и под Ленинградом. Чтобы сковать про­тивника и лишить его возможности маневрировать силами, предусматри­валось провести также наступательные операции в районах Великих Лук, Ржева и Вязьмы. В случае успешного решения этих задач предполага­лось развить стратегическое наступление на курском, харьковском на­правлениях и в Донбассе.
 
Основные усилия в зимней кампании 1942/43 г. сосредоточивались на южном крыле советско-германского фронта. Именно здесь находились наиболее крупные и активные группировки противника, разгром которых обеспечивал захват стратегической инициативы и создавал благопри­ятные условия для развертывания наступления на других важных направлениях.
 
Обстановка, сложившаяся на южном крыле советско-германского фронта, способствовала проведению здесь наступательных операций большого размаха с решительными целями. Вражеские ударные группировки, действовавшие под Сталинградом и на Северном Кавказе, еще не успели создать сильной обороны и оказались разбросанными на огромном фрон­те — от Воронежа до Элисты и от Моздока до Новороссийска. В резуль­тате исключительно упорной и активной обороны советских войск летом и осенью 1942 г. они понесли большие потери. Стратегические и оператив­ные резервы вермахта на советско-германском фронте были в значитель­ной степени истощены, тогда как советское командование заканчивало накопление крупных резервов, полностью оснащенных всеми средст­вами   вооруженной   борьбы.
 
По общему замыслу Ставки ВГК на первом этапе кампании предусматривалось сосредоточить крупные силы на Сталинградско-Ростовском направлении и, двинув их в решительное контрнаступление, окружить и уничтожить основную группировку противника (около 40 дивизий по состоянию на 1 ноября 1942 г.) в районе Сталинграда. В последующем имелось в виду с вводом в сражение дополнительных резервов расширить фронт стратегического контрнаступления, разгромить вражеские войска на Среднем Дону и ударом в общем направлении на Каменск-Шахтинский, Ростов-на-Дону отрезать пути отхода в Донбасс крупной неприя­тельской группировке, находившейся на Северном Кавказе. Таким образом, предполагалось создать предпосылки для завершения разгрома всего южного крыла германского восточного фронта.
 
Учитывая опыт предшествующего периода войны, Ставка Верховного Главнокомандования отказалась от одновременного проведения наступательных операций на всех стратегических направлениях советско-герман­ского фронта. Первоначально основные усилия она сосредоточила на главной операции кампании в междуречье Волги и Дона. Поэтому наибо­лее подробно разрабатывался план действий фронтов, которым предстоя­ло наступать на сталинградско-ростовском направлении.
 
Исходя из замысла советского Верховного Главнокомандования, важ­нейшей стратегической операцией кампании должно было явиться контр­наступление под Сталинградом. С него и намечалось начать мощное зим­нее наступление.
 
Принципиальное решение о контрнаступлении под Сталинградом было принято 13 сентября 1942 г. после заслушивания Верховным Главнокомандующим докладов генералов Г. К. Жукова и А. М. Василевского. «Перебрав все возможные варианты, — вспоминал бывший заместитель Верховного Главнокомандующего Маршал Советского Союза Г. К. Жу­ков, — мы решили предложить И. В. Сталину следующий план действий: первое — активной обороной продолжать изматывать противника; вто­рое — приступить к подготовке контрнаступления, чтобы нанести против­нику в районе Сталинграда такой удар, который резко изменил бы стра­тегическую обстановку на юге страны в нашу пользу». При этом учиты­валось, что решительный разгром противника на Сталинградско-Ростов­ском направлении поставит в тяжелое положение группу армий «А», действовавшую на Северном Кавказе, и заставит ее или поспешно отступать, или сражаться, по существу, в условиях окружения. Срок начала контрнаступления не устанавливался, однако из доклада заместителя Верховного Главнокомандующего следовало, что оно могло быть предпринято не ранее последней декады октября 1942 г.
 
При выработке предварительных соображений по плану контрнаступления под Сталинградом учитывался произведенный Генеральным шта­бом всесторонний анализ обстановки на советско-германском фронте, и в частности на его южном крыле. Исходя из этого анализа, предполагалось использовать выгодное положение советских войск, охватывавших 6-ю и 4-ю танковую немецкие армии, и нанести по их флангам мощные концен­трические удары с целью окружения и разгрома всех основных сил враже­ской группировки, действовавшей в междуречье Волги и Дона. 
 
Операцию предлагалось провести в два этапа. На первом этапе прорвать оборону и окружить главные силы 6-й полевой и 4-й танковой армий, а также создать прочный внешний фронт окружения. Содержанием второго этапа должно было явиться отражение попыток деблокады окруженных войск и их уничтожение.
 
Соображения представителей Ставки были в принципе одобрены. После этого заместитель Верховного Главнокомандующего и начальник Генерального штаба убыли в район Сталинграда, чтобы на месте изучить все вопросы, связанные с контрнаступлением, и представить в Ставку конкретные предложения по плану этой решающей операции. Особое вни­мание обращалось на строгое соблюдение скрытности подготовки контрнаступления.
 
Результаты работы представителей Ставки ВГК во фронтах сталин­градского направления были обсуждены в конце сентября на совещании у Верховного Главнокомандующего. Тогда и был в основном утвержден оперативный план контрнаступления, определены направления главных ударов привлекаемых к операции фронтов, необходимые для них силы и средства, районы размещения выдвигаемых к фронту резервов и пример­ные сроки их сосредоточения. Одновременно были приняты решения по организации управления войсками в предстоящей операции. В частности, Сталинградский и Юго-Восточный фронты, руководство которыми ранее осуществлял командующий Юго-Восточным фронтом, переименовывались соответственно в Донской и Сталинградский с непосредственным подчине­нием Ставке ВГК. В полосе среднего течения Дона создавался новый, Юго-Западный фронт, на который возлагалась главная задача в опера­ции — нанести мощный удар по флангу сталинградской группировки противника, выйти ей в тыл и сыграть решающую роль в ее окружении.
 
Во главе фронтов, которым предстояло начать контрнаступление на юге, были поставлены опытные военачальники: командующим Донским фронтом — генерал К. К. Рокоссовский, находившийся до этого на посту командующего Брянским фронтом; командующим Юго-Западным фрон­том — генерал Н.Ф. Ватутин, который летом и осенью 1942 г. являлся командующим Воронежским фронтом; командующим Сталинградским фронтом оставался генерал А.И. Еременко.
 
После дополнительного тщательного изучения на месте реальных возможностей для проведения контрнаступления план операции был окончательно утвержден. Операция получила условное наименование «Уран». Переход войск в контрнаступление определялся для Юго-Западного и Дон­ского фронтов 9 ноября, а для Сталинградского фронта — 10 ноября. Разница в сроках перехода фронтов в наступление обусловливалась различной глубиной задач и необходимостью обеспечить одновременный выход удар­ных группировок в район Калач-на-Дону, Советский, где предусматри­валась их встреча.
 
С учетом того, что успех готовившегося под Сталинградом удара по врагу должен был оказать решающее влияние на весь ход зимней кампа­нии и приобретал поэтому не только военное, но и важное политическое значение, Политбюро ЦК ВКП(б), ГКО и Ставка ВГК признали необходимым «считать предстоящую операцию в районе Сталинграда главным мероприятием до конца 1942 года на всем советско-германском фронте, сосредоточив на ней основное внимание и усилия партии, правительства и всего советского народа».
 
К практической работе над планом контрнаступления командования фронтов сталинградского направления были привлечены в первых числах октября. В эти дни представители Ставки ВГК ознакомили в общих чертах руководящий состав фронтов с замыслом и планом Сталинградской операции на окружение врага. Фронты получили указания разработать конкретные предложения о наиболее целесообразном использовании сил и средств в операции. 9 октября командующие фронтами представили в Ставку свои первоначальные соображения.
 
В центральных управлениях Наркомата обороны, штабах родов войск и видов Вооруженных Сил разрабатывались принципиальные вопросы использования в контрнаступлении авиации, артиллерии, бронетанковых войск и материально-технического обеспечения операции. Возглавили эту работу выезжавшие в район Сталинграда по заданию Ставки ВГК командующий артиллерией Советской Армии генерал H.H. Воронов, командую­щий Военно-Воздушными Силами генерал А.А. Новиков, его заместитель генерал Г.А. Ворожейкин, командующий авиацией дальнего дейст­вия генерал А.Е. Голованов, начальник Главного автобронетанкового управления генерал Я.Н. Федоренко. В непосредственной работе по пла­нированию материально-технического обеспечения контрнаступления при­нимали участие начальник Тыла Советской Армии генерал А.В. Хрулев и начальник Главного артиллерийского управления генерал Н.Д.Яковлев.
 
Таким образом, в разработку замысла и плана Сталинградской наступательной операции был вложен творческий труд большого коллекти­ва военачальников, командиров и штабов. Основная роль в планировании и обеспечении этой операции принадлежала Ставке Верховного Главнокомандования ее представителям и Генеральному штабу.
 
Одновременно с развертыванием подготовки контрнаступления на сталинградском направлении Ставка приказала командованию ряда дру­гих фронтов готовить войска к активным наступательным действиям.
 
Ленинградскому и Волховскому фронтам было приказано впредь до особого распоряжения никаких частных операций не проводить, а готовить войска к прорыву блокады Ленинграда.
 
Северо-Западный, Калининский и Западный фронты должны были в октябре — ноябре 1942 г. провести совместную наступательную опера­цию на московском направлении с целью разгрома противника в районах Ржева и Ново-Сокольников. Операция условно именовалась «Марс». Первоначальный срок готовности ее был определен 21 октября, а начало действий — 23 октября.
 
Закавказский фронт получил приказ прочно оборонять занимаемые рубежи, а войскам Северной группы надлежало быть готовыми к наступ­лению с целью нанести поражение Моздокской группировке противника. Срок готовности Северной группы войск к проведению операции был оп­ределен 3 ноября, а начало действий — по специальному распоряжению Ставки.
 
Успешно развернувшееся создание резервных формирований позво­лило Ставке Верховного Главнокомандования в середине ноября при­ступить к подготовке новой операции, получившей условное наимено­вание «Сатурн». Замыслом этой операции, являвшейся составной частью стратегического контрнаступления, предусматривалось через две-три не­дели после начала контрнаступления под Сталинградом нанести войсками левого крыла Воронежского и правого крыла Юго-Западного фронтов глубокий рассекающий удар с рубежа Дона (в его среднем течении) через Миллерово на Ростов. По плану проведения операций «Уран» и «Сатурн» под удар советских войск попадали до 60 дивизий врага. В случае успеха «Сатурна» могла быть окружена и группа армий «А», действовав­шая на Северном Кавказе. Конкретное планирование операций на дру­гих направлениях, предусмотренных общим замыслом зимней кампании, осуществлялось в ходе контрнаступления под Сталинградом. Дальнейшие события полностью подтвердили правильность подобного метода плани­рования стратегических наступательных операций.
 
Умело организованное взаимодействие между группами фронтов, действовавшими на различных направлениях, должно было создать благоприятные условия для реализации замысла Ставки. Основы взаимодействия групп фронтов были заложены в самой идее проведения стратегического наступления.
 
Планируя и организуя контрнаступление под Сталинградом, Ставка предусмотрела сковывание сил врага активными действиями войск на западном, северо-западном направлениях и па Северном Кавказе. Она учитывала, что, как только противник попадет в тяжелое положение под Сталинградом и на Северном Кавказе, главное командование вермахта попытается перебросить на помощь южной группировке часть войск из других районов, в частности из района Ржева и Вязьмы. Вот тогда-то и должна была начаться наступательная операция «Марс». Ее цель состояла не только в том, чтобы сковать силы противника и нанести ему поражение в районе ржевско-вяземского выступа, но и привлечь дополнительно на это направление вражеские резервы. Такая же роль в ходе Сталинград­ской наступательной операции отводилась контрударам войск Закавказ­ского фронта в районе Моздока.
 
При подготовке зимних наступательных операций большое внимание уделялось применению авиации. Ей предстояло продолжать борьбу за завоевание стратегического господства в воздухе, а также поддержать ударные группировки фронтов до выполнения ими своих задач. В одной из телеграмм, направленных Верховным Главнокомандующим И.В. Ста­линым генералу Г.К. Жукову, находившемуся в районе Сталинграда, го­ворилось, что на основе опыта войны с Германией «операцию против нем­цев можно выиграть лишь в том случае, если имеем превосходство в воз­духе». Для успеха в операции надлежало выполнить три задачи: «Пер­вое — сосредоточить действия нашей авиации в районе наступления наших ударных частей, подавить авиацию немцев и прочно прикрыть на­ши войска. Второе — пробить дорогу нашим наступающим частям путем систематической бомбежки стоящих против них немецких войск. Третье — преследовать отступающие войска противника путем систематиче­ской бомбежки и штурмовых действий, чтобы окончательно расстроить их и не дать им закрепиться на ближайших рубежах обороны». В кон­це телеграммы указывалось, что, если советские ВВС в данный момент не в состоянии выполнить эти задачи, лучше отложить операцию на не­которое время и накопить побольше авиации. Эти директивные указания Ставки ВГК имели прямое отношение не только к Сталинградской, но и ко всем последующим операциям Советских Вооруженных Сил.
 
Военно-Морской Флот должен был содействовать войскам фронтов в наступательных операциях на приморских направлениях, продолжать нарушать коммуникации противника и надежно защищать свои морские сообщения. Особое значение придавалось защите северных коммуника­ций, по которым из США и Англии в порты Мурманск и Архангельск прибывало более 40 процентов поставок, предусмотренных соглашениями. Важное значение придавалось обеспечению коммуникаций в Каспийском море.
 
Основные задачи Войск ПВО страны по-прежнему состояли в том, чтобы надежно прикрывать от ударов воздушного противника крупные экономические, политические центры и коммуникации. Им предстояло решать и новые задачи: оборонять объекты на освобождаемой территории и усилить прикрытие фронтовых путей сообщения.
 
Важное значение Ставка ВГК придавала активизации всенародной борьбы в тылу врага. Еще в сентябре 1942 г. она потребовала усилить удары по врагу на оккупированной советской территории. Несколько позже, в период непосредственной подготовки наступательной кампании, многие партизанские соединения получили задачу совершить рейды из Брянских лесов на территорию Правобережной Украины, чтобы развер­нуть там диверсионную деятельность на коммуникациях противника, вы­водить из строя важные железнодорожные узлы, вести разведку.
 
Таким образом, Ставка Верховного Главнокомандования наиболее тщательно разрабатывала исходную операцию — стратегическое контрнаступление под Сталинградом. В его интересах намечалось осуществить наступательные операции с целью активного сковывания противника на западном направлении и на Северном Кавказе. Все последующие опера­ции предусматривалось детально планировать уже в ходе начавшегося контрнаступления, когда должны были отчетливо проявиться тенденции к решительному изменению общей обстановки на советско-германском фронте.
 
В стратегическом замысле, методах разработки плана контрнаступления ярко проявилось высокое военное искусство советского Верховного Главнокомандования.
 

2.  Совершенствование организации 

Советских Вооруженных Сил и восстановление резервов

В период подготовки наступательных операций важное место в деятельности Верховного Главнокомандования занимали совершенствование организационной структуры Советских Вооруженных Сил и создание стратегических резервов. Совершенствование шло в основном по пути укрупнения организационных форм. Оно вызывалось ростом технической оснащенности войск и новыми требованиями в связи с предстоящим переходом от стратегической обороны к стратегическому наступлению.
 
В стрелковых войсках сокращалась численность личного состава в соединениях, но увеличивалось количество автоматического оружия, орудий и минометов. Рост количества частей и соединений в общевойсковых арми­ях и их оснащенности требовал восстановления корпусного звена управ­ления. Уже к ноябрю 1942 г. имелось 27 корпусных управлений. Органи­зация гвардейских армий отличала их большей огневой и ударной мощью.
 
В бронетанковых и механизированных войсках формировались новые танковые и механизированные корпуса, танковые армии смешанного со­става. Все это создавало предпосылки для массирования танков при развитии успеха в наступлении.
 
Дальнейшее развитие получила артиллерия резерва Верховного Главнокомандования (РВГК), которая к осени 1942 г. насчитывала более 1100 расчетных полков, имевших на вооружении все виды современной по тому времени артиллерии. Осенью 1942 г. началось формирование круп­ных артиллерийских соединений. Создавались артиллерийские дивизии. В конце года началось формирование самоходно-артиллерийских полков, предназначавшихся для усиления пехоты и танков артиллерией сопровождения. Опыт войны выявил необходимость создания более крупных частей и соединений реактивной артиллерии. Росло количество полков реактивной артиллерии, и уменьшалось число отдельных дивизионов. С ноября 1942 г. началось формирование бригад, а затем и дивизий тя­желой реактивной артиллерии. Залп такой дивизии весил около 230 тонн. Совершенствовались организационные формы истребительно-противотанковой артиллерии. Претерпели организационные изменения и специаль­ные войска.
 
Вместе с количественным ростом авиации и улучшением качества самолетов продолжалось совершенствование структуры авиационных ча­стей, соединений и объединений.
 
К концу 1942 г. в составе каждого фронта были созданы воздушные армии — крупные авиационные оперативные объединения. Продолжалось формирование истребительных, бомбардировочных, штурмовых и смешан­ных авиационных корпусов. Всего к началу кампании было сформировано 10 авиационных корпусов РВГК 1. Наличие такого крупного авиационного резерва позволяло Ставке в еще больших масштабах массировать авиа­цию на важнейших направлениях и более активно вести борьбу за гос­подство в воздухе. Полки фронтовой авиации переходили на новые штаты и состояли теперь не из двух, а из трех авиаэскадрилий. В истребитель­ной авиации завершался переход от звена трехсамолетного состава к зве­ну, состоящему из двух пар самолетов.
 
Изменена была система восполнения потерь в Военно-Воздушных Силах. Раньше авиаполки, понесшие крупные потери, отправлялись в тыл страны на переформирование, а на их место прибывали свежие части, не знакомые с боевой обстановкой на данном направлении. Это приво­дило к затрате большого количества времени на освоение личным соста­вом новых условий и нередко — к неоправданным потерям. Теперь вос­полнение потерь в авиационных частях осуществлялось отдельными эки­пажами, без отправки полков в тыл.
 
В Военно-Морском Флоте с конца 1942 г. увеличилось количество авиации, торпедных катеров, сторожевых кораблей, средств береговой обороны и ПВО. Авиационные бригады переформировывались в дивизии, создавались соединения и части минно-торпедной и штурмовой авиации. В декабре была сформирована Онежская военная флотилия.
 
Совершенствовалась организационная структура Войск ПВО страны. В ходе предыдущей кампании истребительная авиация находилась лишь в оперативном подчинении их командования. Это создавало немало труд­ностей в организации надежного прикрытия важнейших объектов тыла. Ставка Верховного Главнокомандования приняла решение включить в состав оперативных объединений Войск ПВО страны истребительную авиацию, что намного повысило возможности борьбы с воздушным про­тивником.
 
Проведенные мероприятия значительно увеличили боевую мощь соединений и объединений Советских Вооруженных Сил. Возросли их возможности как для осуществления прорыва обороны противника, так и для развития успеха в оперативной глубине. Были созданы более благо­приятные условия для массированного использования авиации при на­несении ударов по важнейшим объектам обороны противника, надежного прикрытия войск и объектов тыла, а также борьбы за господство в воздухе.
 
Важным мероприятием в области военного строительства явилось установление в Советских Вооруженных Силах полного единоначалия. Благодаря этому в армии и на флоте возросли роль и авторитет команди­ров, их ответственность за боеспособность войск. Перед ними раскрылись новые возможности для проявления инициативы, быстрого принятия ре­шений, гибкого управления подразделениями, частями и соединениями. Командиры и начальники в своей работе умело опирались на партийные организации, мобилизуя усилия коммунистов на выполнение конкретных задач. В то же время более целеустремленная деятельность политработ­ников обеспечила повышение идейного уровня партийно-политической ра­боты. Введение единоначалия подняло на новую ступень боевую готов­ность Советских Вооруженных Сил. Оно явилось логическим завершением многих мероприятий Коммунистической партии и Советского правитель­ства, направленных на воспитание и выращивание командных и политиче­ских кадров Советских Вооруженных Сил.
 
Эти организационные и политические мероприятия в сочетании с бо­евым опытом, уже накопленным войсками и командно-политическим со­ставом, способствовали успешному решению важных военно-политиче­ских задач зимой 1942/43 г.
 
В ходе ожесточенных оборонительных сражений летом и осенью 1942 г. резервы Ставки Верховного Главнокомандования в основном были израсходованы. Поэтому важнейшее место в ее деятельности при подго­товке наступления занимало их восстановление и накопление. В отли­чие от первого года войны, когда резервы создавались главным образом из вновь формируемых частей и соединений, осенью 1942 г. их нако­пление шло прежде всего за счет вывода из фронтов на доукомплектование общевойсковых, танковых, кавалерийских, артиллерийских объеди­нений, соединений и частей. Так, например, в октябре 1942 г. было вновь сформировано: стрелковых дивизий — 2, стрелковых бригад — 4, механи­зированных корпусов — 3. За это же время было выведено в резерв Ставки из действующих фронтов: стрелковых дивизий — 33, стрелковых бригад — 4, танковых корпусов — 6, механизированных корпусов — 3, танковых бригад — 22.
 
Всего с июля по ноябрь 1942 г. было выведено в резерв для восста­новления 2 танковые армии, 80 стрелковых дивизий, 53 стрелковые и 70 танковых бригад. Эти объединения и соединения Ставка приказала укомплектовать и подготовить к отправке на фронт с октября до середины ноября 1942 г.
 
Потребность действующей армии в резервах была очень велика. В период подготовки и в начале контрнаступления под Сталинградом приходилось усиливать фронты маршевым пополнением, танками, артил­лерией.
 
Как видно из таблицы, лишь треть маршевого пополнения, орудий, минометов и танков поступала во фронты сталинградского направления. Однако Ставка ВГК направляла им более 60 процентов резервных соеди­нений. Только за два месяца (октябрь — ноябрь 1942 г.) эти фронты по­лучили 25 стрелковых и 9 кавалерийских дивизий, 6 танковых и механи­зированных корпусов, значительное количество артиллерийских частей. На это же направление были перебазированы два смешанных авиацион­ных корпуса (384 самолета) и авиация дальнего действия.
 
После усиления фронтов сталинградского направления в резерве Ставки ВГК находились в стадии формирования и укомплектования управления 5 общевойсковых и 1 танковой армий, 20 стрелковых дивизий, 5 танковых корпусов и ряд других частей и соединений. Они предназна­чались для участия в боях на последующем этапе кампании.
 
Таким образом, важные организационные мероприятия в Вооружен­ных Силах, осуществленные накануне стратегического контрнаступления, значительное усиление фронтов сталинградского направления резервами Ставки ВГК во многом предопределили успех советских войск не только в Сталинградской наступательной операции, но и во всей зимней кампа­нии 1942/43 г.
 

3.  Группировка советских войск и мероприятия по  сохранению скрытности подготовки контрнаступления

Особенность стратегической обстановки на советско-германском фрон­те осенью 1942 г. состояла в том, что противник, имея основную группи­ровку своих вооруженных сил на юге, продолжал держать весьма значи­тельное количество войск и на таких жизненно важных для Советского государства направлениях, как московское и ленинградское. Здесь в груп­пах армий «Центр» и «Север» находилось до половины всех сил и средств, действовавших на советско-германском фронте. Естественно, что Ставка ВГК, готовя главный удар на южном крыле, не могла ослаблять эти на­правления и вынуждена была иметь здесь также крупные силы. Кроме того, предусматривалось развернуть активные действия с решительными целями на западном и северо-западном направлениях. Поскольку насту­пательные операции на этих направлениях предполагалось осуществлять без значительных пауз после главной операции на юге, признано было целесообразным оставить здесь достаточно крупные группировки. Совет­ское командование планировало начать наступательные действия на север­ном крыле и в центре без предварительных сложных оперативно-стратеги­ческих перегруппировок, проведение которых к тому же было крайне за­труднено, так как противник перерезал большинство рокадных коммуни­каций. Этим и определялось количество сил и средств во фронтах дейст­вующей армии.
 
Данные таблицы 4 показывают, что на двух участках фронта — от Ладожского озера до Холма и от Холма до Волхова, которые составляли 36 процентов протяженности советско-германского фронта, — находилось более половины личного состава, артиллерии, авиации и 60 процентов танков. В то же время на участке от Новой Калитвы до Астрахани, где готовился главный удар в кампании, количество сил и средств составляло 18—20 процентов и лишь по авиации — свыше 30 процентов.
 
Обстановка не позволяла советскому Верховному Главнокомандова­нию добиться существенного перевеса над противником в силах и сред­ствах на направлении главного удара к началу контрнаступления.
 
Для нанесения глубокого удара на Сталинградско-Ростовском направ­лении этих сил было недостаточно. Однако Ставка рассчитывала решить ими лишь ближайшую задачу кампании — разгромить группировку противника в районе Сталинграда. В дальнейшем предполагалось вве­сти в сражение на южном крыле советско-германского фронта армии Во­ронежского и Закавказского фронтов, а также основные силы стратеги­ческих резервов. Следовательно, в стратегическом наступлении на фронте от Воронежа до предгорий Главного Кавказского хребта должно было принять участие более 40 процентов всех сил и средств, находившихся в действующей армии и резерве Ставки.
 
Кроме того, Ставка Верховного Главнокомандования учитывала, что на флангах вражеской группировки под Сталинградом оборонялись менее боеспособные венгерские, итальянские и румынские войска, их моральный дух был недостаточно высоким.
 
Именно здесь советское командование, проявив большое искусство, сосредоточило основные силы и средства, особенно танки и артиллерию, чем достигло численного превосходства своих войск.
 
Наконец, немецко-фашистское командование не имело на сталинград­ском направлении значительных резервов, тогда как в тылу советских фронтов на этом направлении развертывались крупные стратегические резервы.
 
Важнейшей частью подготовки зимней кампании 1942/43 г. явилось обеспечение скрытности осуществляемых мероприятий на главном на­правлении. В целях достижения стратегической внезапности Ставка ВГК в середине октября 1942 г. направила во фронты сталинградского направ­ления директивы, предписывавшие прекратить все частные наступательные операции и перейти к жесткой обороне. Требовалось оборудовать рубежи, приспособить населенные пункты к круговой обороне, построить инженер­ные заграждения, накопить в опорных пунктах боеприпасы, продовольст­вие, медицинское имущество, питьевую воду и т. д. Фронтам предлагалось отселить все гражданское население в тыл, за пределы прифронтовой полосы, глубина которой определялась в 25 км. Под предлогом усиления обороны велась подготовка исходных районов и позиций для прибываю­щих войск. Директивы фронтам на оборону были переданы Генеральным штабом по прямому проводу. Они не шифровались, поэтому вскоре стали достоянием немецкой разведки.
 
В то же время Верховное Главнокомандование рассчитывало на то, что наличие крупных сил советских войск на западном направлении и проводимые ими частные наступательные операции создадут у против­ника иллюзию, будто именно здесь начнется широкое зимнее наступле­ние. Подтверждать эту версию должно было и то обстоятельство, что зна­чительная часть стратегических резервов Ставки осенью 1942 г. форми­ровалась и располагалась восточнее и юго-восточнее Москвы: в районах Тамбова, Балашова и Саратова.
 
Вражеской разведке удалось определить некоторые районы формиро­вания резервов, в частности районы Тамбова и Балашова. Это, естествен­но, оказало определенное влияние на неверные выводы командования вер­махта о стратегической обстановке на восточном фронте и ближайших планах советского командования.
 
Наряду с мероприятиями дезинформационного характера Ставка ВГК особое внимание уделяла обеспечению скрытности подготовки удара под Сталинградом. Переписка и телефонные разговоры, связанные с предсто­явшим контрнаступлением, были категорически запрещены; распоряже­ния отдавались в устной форме и только непосредственным исполните­лям; сосредоточение и перегруппировка войск проводились в ночных условиях.
 
Верховное Главнокомандование немедленно реагировало на любое нарушение скрытности подготовки контрнаступления. В одной из директив командующему Сталинградским фронтом указывалось: «Ставка Верховно­го Главнокомандования категорически запрещает Вам впредь пересылать шифром какие бы то ни было соображения по плану операции, издавать и рассылать приказы по предстоящим действиям. Все планы операции по требованию Ставки направлять лишь только написанными от руки и с от­ветственным исполнителем. Приказы на предстоящую операцию коман­дующим армиями давать только лично по карте».
 
Сохранению в тайне замыслов готовившихся операций способствова­ло также пребывание на фронтах представителей Ставки ВГК. Они ре­шали на местах, без переписки между Генеральным штабом и командова­нием фронтов не только вопросы организации взаимодействия между фрон­тами, но и другие принципиальные вопросы планирования и подготовки операций.
 
Мероприятия Ставки по достижению стратегической внезапности да­ли положительные результаты. Об этом свидетельствуют и документы немецкой разведки, и оценка командованием вермахта положения на со­ветско-германском фронте, и стабильность группировки вражеских войск перед контрнаступлением.
 
Осенью 1942 г. немецко-фашистское главное командование считало, что большие потери в летних сражениях не позволят Советской Армии перейти в стратегическое наступление. В оперативном приказе № 1, под­писанном Гитлером 14 октября 1942 г., утверждалось, что «русские в ходе последних боев были серьезно ослаблены и не смогут зимой 1942/43 г. располагать такими же большими силами, какие имелись у них в прошлую зиму».
 
Тем не менее ставка вермахта не исключала возможности наступле­ния советских войск на одном или нескольких участках фронта, хотя и считала, что это наступление не сможет иметь большого размаха. Что касается места и времени возможных ударов, то немецкая разведка, вве­денная в заблуждение дезинформационными мероприятиями советского командования, давала руководителям вермахта весьма противоречивую информацию. Если в начале октября она еще не отрицала возможности наступления Советской Армии в районе Сталинграда, то в последующем пришла к выводу, что «главный удар готовится и будет нанесен... на уча­стке группы армий «Центр». В середине октября этот вывод был под­твержден другим документом, где отмечалось, что советское командование, очевидно, проводит подготовку крупной зимней операции против цент­ральной группы армий, которая должна быть завершена примерно в на­чале ноября. В конце октября, оценивая обстановку в полосе группы армий «Б», вражеская разведка утверждала: «...Противник не намеревает­ся в ближайшем будущем предпринимать крупные наступательные опера­ции на Донском фронте...» За неделю до начала контрнаступления командование группы армий «Б» выражало некоторую озабоченность в связи с возможностью наступления советских войск в полосе 3-й румын­ской армии. Однако оно не исключало, что удар может быть нанесен и западнее, из района Калача, считая, что «при этой неясной картине опреде­лить общие оперативные замыслы противника в настоящее время не­возможно...».
 
В конечном счете немецкий генеральный штаб на основе многочис­ленных частных признаков все же установил значительное увеличение советских войск перед левым флангом своей группировки на сталинград­ском направлении и сделал вывод, что советское командование здесь ре­шило начать зимнее наступление. Однако, как свидетельствует бывший начальник генерального штаба сухопутных войск генерал К. Цейтцлер, руководители вермахта «все еще не знали, на каком участке растянутого левого фланга русские нанесут удар — на румынском, находившемся близ Сталинграда, на более западном итальянском или, наконец, на вен­герском, который протянулся еще дальше на запад». Считая наиболее вероятным удар по румынской армии, Цейтцлер признается, что им так и не удалось установить день начала советского наступления. Что каса­ется второго удара, из района южнее Сталинграда, то он для немецкого командования оказался совершенно внезапным.
 
Таким образом, цель мероприятий советского Верховного Главнокомандования по дезинформации противника и скрытной подготовке контрнаступления была достигнута. Искусными мерами маскировки и дезинформации удалось скрыть не только мощь готовившихся ударов, но и вре­мя перехода в контрнаступление.
 

4.    Материально-техническое   обеспечение    войск   

и   работа органов  стратегического тыла

При подготовке наступления проводилась огромная работа по материально-техническому обеспечению войск. Основные усилия при этом сосредоточивались на выполнении таких задач, как своевременное обеспечение вновь формируемых стратегических резервов Ставки ВГК боевой и транспортной техникой, вооружением, боеприпасами, горючим, продовольствием, фуражом, вещевым и медицинским имуществом и снаряжени­ем; создание запасов всех видов, в первую очередь во фронтах сталинград­ского направления; строительство и быстрое восстановление коммуника­ций, аэродромов и других военных объектов; обеспечение воинских перево­зок; ремонт и восстановление поврежденной боевой и транспортной техники, вооружения, а также быстрейший ввод их в строй; подготовка сил и средств тыла для обеспечения операций.
 
Решать эти задачи приходилось в сложной обстановке. Главная трудность состояла в том, что осенью 1942 г. страна еще не могла полностью удовлетворить материально-технические потребности Вооруженных Сил, которые вели на ряде направлений ожесточенные оборонительные бои и одновременно готовились к переходу в контрнаступление. Поэтому приходилось, исходя из наличных весьма ограниченных ресурсов, так распределять материальные средства, чтобы фронты, действовавшие на направ­лении главного удара в кампании, были в достаточной степени обеспече­ны всем необходимым для успешного выполнения боевых задач.
 
Не менее сложной проблемой оказалась своевременная доставка материальных средств из районов их производства в центральные базы и на фронтовые склады. В предшествовавшую кампанию железнодорожный транспорт, на долю которого приходилась основная часть оперативных и снабженческих перевозок, потерял большое количество подвижного со­става, а восполнения его в 1942 г. фактически не было. Кроме того, за­хват противником кратчайших железнодорожных и водных путей, сое­динявших центр с югом страны, привел к значительному удлинению ты­ловых коммуникаций. Так, например, кавказскую нефть доставляли в рай­оны ее переработки и потребления через Каспий и Среднюю Азию, а уголь для железных дорог — из Кузбасса, удаленного от европейской части страны на 3 тыс. км. Это крайне усложнило работу всех видов тран­спорта и создало дополнительные трудности в обеспечении воинских перевозок.
 
К тому же в тылу фронтов сталинградского направления была слабо развита сеть железных дорог. Принимались меры, чтобы быстрее завер­шить постройку железнодорожных линий Кизляр — Астрахань, Иловля — Петров Вал, Ахтуба — Причальная. В их строительстве участвовали не только железнодорожные войска и специальные формирования На­родного комиссариата путей сообщения (НКПС), но и местное население. Досрочный ввод в эксплуатацию этих железнодорожных линий, а также паромных переправ через Волгу у Сталинграда и Астрахани намного улучшил маневренную способность фронтовых железных дорог и обеспе­чил переброску войск, боевой техники и других материальных средств фронтам. Одновременно органы тыла провели большие работы по увеличе­нию пропускной способности железнодорожного направления Красноводск — Илецк и фронтовых железнодорожных участков Баскунчак — Астрахань, Балашов — Камышин, Таловая — Калач (юго-западнее Борисоглебска).
 
Для бесперебойного обслуживания фронтовых железных дорог локомотивами и поездными бригадами осенью 1942 г. по решению ГКО было сформировано 35 паровозных колонн резерва НКПС с 750 паровозами. Более 500 паровозов обслуживали воинские перевозки в районе Сталин­града. Чтобы использовать железнодорожные цистерны, скопившиеся на Закавказской железной дороге и оказавшиеся отрезанными от остальных дорог страны, была организована их буксировка на плаву по Каспию в Красноводск и Гурьев, откуда они после технического осмотра и заливки горючим отправлялись на центральные и фронтовые базы. Благодаря ме­роприятиям, проведенным органами тыла в подготовительный период, было обеспечено выполнение необходимого объема воинских перевозок для действующей армии. Достаточно сказать, что только по централизованным планам воинских перевозок Юго-Западному, Донскому и Сталинградскому фронтам было подано 3295 поездов, или около 142 тыс. вагонов с войсками и грузами.
 
В целях обеспечения наиболее эффективного использования автомобильного транспорта в оперативном тылу и прифронтовых районах была проведена большая работа по строительству и восстановлению шоссейных и грунтовых дорог. Значительный объем работ был выполнен на военно-автомобильной дороге Москва — Рязань — Тамбов — Сталинград, кото­рая к осени 1942 г. приобрела особенно важное значение. Дорожные вой­ска вели также строительство деревянной дороги на Волховском фронте (Тихвин — Войбокало), восстанавливали разрушенные весной участки шоссе, отходившие от Москвы на запад и северо-запад.
 
Одновременно проводилось строительство и усиление мостов на во­енно-автомобильных дорогах, наведение переправ через Дон и особенно через Волгу. В период подготовки зимней кампании 1942/43 г. авто­транспортные части выполнили большой объем оперативных, снабженче­ских и эвакуационных перевозок. Значительную помощь фронтовому ав­томобильному транспорту в этот период оказывали автотранспортные ча­сти Ставки ВГК, которые в течение сентября — октября перевезли на фронты более 10 дивизий, а с 1 по 20 ноября доставили свыше 150 тыс. тонн материальных средств. Большая часть этих перевозок была вы­полнена по военно-автомобильной дороге Москва — Рязань — Тамбов — Сталинград.
 
Значительный вклад в подготовку операции внес водный транспорт. Ведущее место здесь принадлежало речному транспорту Волжско-Камского бассейна, обеспечившему в комплексе с флотом Каспия вывоз го­рючего из Баку в пункты передачи его на железные дороги. В Москов­ско-Волжском бассейне воинские перевозки увеличились в 1942 г. по срав­нению с 1941 г. в 6 раз.
 
Важную роль в воинских перевозках сыграла Каспийская военная флотилия. С 1 августа по 31 декабря 1942 г. флотилия перевезла для Севе­ро-Кавказского (Закавказского) фронта 468 тыс. человек, 24,4 тыс. лоша­дей, 285 тыс. тонн материальных средств, много вооружения и различной боевой техники. Успешно завершилась комбинированная перевозка по же­лезной дороге в Астрахань и далее морем в район Махачкалы 10-го и 11-го гвардейских стрелковых корпусов.
 
С выходом противника в излучину Дона великая русская река Волга приобрела значение фронтовой коммуникации. До начала контрнаступ­ления фронтам, действовавшим в районе Сталинграда, по ней было под­везено 250 тыс. тонн материальных средств.
 
Для обеспечения Ленинграда, войск Ленинградского фронта и Краснознаменного Балтийского флота широко использовался водный путь че­рез Ладожское озеро.
 
Напряженной работой в период подготовки зимней кампании железнодорожный, автомобильный и водный транспорт обеспечил стратегиче­ское сосредоточение и перегруппировку войск, накопление необходимых запасов материальных средств.
 
Перед стратегическим и оперативным тылом стояла задача всесто­роннего обеспечения войск, действовавших на южном крыле фронта, а так­же новых резервных формирований. В июле — ноябре 1942 г., когда под Сталинградом велись тяжелые оборонительные бои, а затем началась подготовка контрнаступления, фронтам юго-западного направления из складов и баз Главного артиллерийского управления было доставлено: винтовок — 88 738, пистолетов-пулеметов — 34 372, пулеметов — 5302, противотанковых ружей — 8196, минометов — 5530, орудий — 2374.
 
Немалые трудности преодолели органы тыла при накоплении для предстоящего наступления боеприпасов. Их производство в стране в пер­вом и втором полугодиях 1942 г. увеличилось, однако неуклонно воз­раставшие потребности фронтов полностью еще не удовлетворялись. Запа­сы боеприпасов, особенно ходовых номенклатур (76- и 122-мм), на базах и складах Главного артиллерийского управления были крайне ограничены. Так, в октябре 1942 г. потребности действующей армии превышали ресур­сы боеприпасов: по 76-мм снарядам — в 3 раза, по 122-мм — в 13 раз и по минам — в 4 раза. В связи с этим Генеральный штаб по указанию Вер­ховного Главнокомандования в период подготовки зимней кампании уста­новил жесткий лимит расхода боеприпасов, который строго выполнялся Главным артиллерийским управлением. Наращивание производства артил­лерийских выстрелов, широкий маневр запасами боеприпасов и строго лимитированный их расход обеспечили создание в относительно короткий срок необходимого резерва снарядов и мин на центральных базах. Это позволило перед началом контрнаступления отгрузить действующим под Сталинградом фронтам сверх созданных в войсках неснижаемых запасов дополнительно 1,5 боекомплекта боеприпасов для стрелкового оружия, до 2 боекомплектов мин всех калибров, до 3 боекомплектов 76- и 152-мм снарядов.
 
Большие трудности испытывали органы стратегического тыла при обеспечении войск горючим. В то время как добыча и переработка нефти в стране значительно сократились, потребности Вооруженных Сил в бен­зине и дизельном топливе в связи со значительным насыщением действую­щей армии боевой и транспортной техникой резко возросли.
 
Постановлением ГКО в августе 1942 г. был установлен строжайший лимит расхода горючего. Это позволило резко сократить среднемесячный расход и увеличить запасы горючего на центральных складах. Запасы его из отдаленных районов страны — Дальнего Востока и Забайкалья — были перемещены в Волжско-Камский район. Только в сентябре — октяб­ре с Дальнего Востока было переброшено 100 тыс. тонн авиационного бензина.
 
Летом и осенью 1942 г. крайне осложнилась доставка в действующую армию горючего из Бакинского района. Транспорты, отправляемые фрон­там из Баку и Махачкалы через Каспий, Красноводск, Среднюю Азию, Урал и Волгу, находились в пути 40—50 суток. В этих условиях важную роль в обеспечении фронтов юго-западного направления горючим сыграла Астраханская перевалочная база. Были также развернуты базы снабже­ния в Саратове и Вольске.
 
Для более экономного использования высококачественного бензина, поступавшего в ограниченных количествах, его смешивали с низкооктано­вым бензином. Это расширяло возможности создания запасов горючего для Военно-Воздушных Сил.
 
Направляя основную часть горючего в войска Юго-Западного, Донского и Сталинградского фронтов, органы стратегического тыла смогли к началу контрнаступления обеспечить танки и авиацию этих фронтов горюче-смазочными материалами. Значительно хуже войска были обеспе­чены автомобильным бензином, что отрицательно сказалось на оператив­ных и снабженческих перевозках в ходе операции.
 
Количество продовольствия и фуража в войсках к началу контрнаступления было вполне достаточным. Непосредственно перед началом контрнаступления их запасы во фронтах были повышены с 15 до 20 су­точных дач.
 
Большую работу органы тыла провели по вещевому снабжению действующей армии. Используя опыт снабжения войск зимним обмундированием в битве под Москвой, органы тыла Советской Армии значительно лучше подготовились к сезонной смене имущества осенью и зимой 1942 г. Отправка теплых вещей фронтам началась заблаговременно, еще в авгу­сте, и была завершена к ноябрю. Всего в этот период в действующую ар­мию и тыловые военные округа было отправлено 10 300 вагонов с пред­метами зимнего обмундирования. Под лозунгом помощи действующей армии в стране развернулось патриотическое движение населения по сда­че теплых вещей в фонд обороны. Своевременное поступление теплых ве­щей в адрес фронтов по нарядам Центра и использование местных ресур­сов во многом способствовали тому, что войска зимой не испытывали недостатка в теплой одежде.
 
Важные мероприятия были проведены и в области медицинского обеспечения войск. Значительно увеличилось количество медицинских учреждений. Госпитальная коечная сеть страны и армии в декабре 1942 г. насчитывала 1 364 700 коек 2. В подготовительный период кампании за­метно возросло количество штатных полевых и эвакуационных госпита­лей, санитарно-транспортных средств, улучшилось снабжение войск ме­дицинским имуществом. Количество коек для больных и раненых в трех фронтах сталинградского направления к началу контрнаступления превы­сило 176,4 тыс., что позволило бесперебойно осуществлять медицинское обеспечение войск в ходе контрнаступления.
 
Органы стратегического тыла сделали все возможное, чтобы фронты, особенно те, которым предстояло решать главную задачу в кампании, были обеспечены необходимыми материально-техническими средствами. Это являлось одним из решающих условий успеха, предстоящего страте­гического наступления.
 

* * *

Политбюро ЦК ВКП(б), Государственный Комитет Обороны, Ставка Верховного Главнокомандования в сравнительно короткое время, сначала сентября до середины ноября 1942 г., проделали огромную работу по пла­нированию военных действий, техническому оснащению и совершенствова­нию организации Советских Вооруженных Сил, восстановлению израсхо­дованных резервов, созданию наступательных группировок, накоплению и доставке в войска необходимых материальных средств.
 
Глубокий, всесторонний анализ обстановки, предшествующий опыт, реальная оценка сложившегося осенью 1942 г. соотношения сил на совет­ско-германском фронте, зрелость стратегического замысла позволили со­ветскому Верховному Главнокомандованию правильно определить бли­жайшие стратегические цели кампании и избрать наиболее целесообраз­ные формы и способы их достижения.
 
Важную роль в создании наступательной группировки под Сталинградом сыграли стратегические резервы, накоплению которых Ставка уделяла особое внимание. Большие надежды советское командование возлагало на массированное применение авиации и артиллерии, на танко­вые и механизированные войска, привлекаемые к контрнаступлению под Сталинградом. Именно они должны были обеспечить высокие темпы про­рыва и развития успеха в оперативной глубине, выйти на фланги и в тыл главной группировке противника и создать условия для ее полного раз­грома. Эти расчеты Ставки полностью оправдались.
 
Осуществление мероприятий Ставки ВГК по скрытности подготовки контрнаступления и дезинформации врага обеспечило внезапность дейст­вий. Операции «Уран» и «Сатурн» по размаху, времени и месту нанесе­ния ударов были полной неожиданностью для противника, что явилось одним из решающих факторов их успеха и перерастания контрнаступления в общее наступление на значительной части советско-германского фронта.
 
В подготовке к наступлению большого масштаба зимой 1942/43 г. участвовала вся страна. Войска, готовившиеся к сокрушительному раз­грому врага под Сталинградом, повседневно ощущали всенародную по­мощь и поддержку. Каждая республика, каждая область вносила свой посильный вклад в героическую борьбу Вооруженных Сил, правомерно считая, что их трудовые усилия сольются с ратным подвигом воинов и обеспечат долгожданный перелом в ходе войны.

история второй мировой войны, вторая мировая война, Коренной перелом в войне