Том 2. Глава 3. Мюнхенский сговор — прямой курс на развязывание войны


33

1. Захват Австрии фашистской Германией

Со второй половины 1937 г. развитие событий в капиталистическом мире, все более втягивавших человечество в войну, значительно ускорилось. Фашистские государства — Германия и Италия — встали на путь форсированной подготовки войны за мировое господство. 5 ноября в Берлине состоялось тайное совещание нацистских главарей, на котором Гитлер провозгласил основной тезис своей политики расширения «жизненного пространства»: «Для решения германского вопроса может быть только один путь — путь насилия».
Главнейшей целью агрессивной программы гитлеровцев было уничтожение Советского Союза. Но большая часть немецких монополистов считала, что к войне с таким сильным противником, каким являлся Советский Союз, Германия еще не подготовлена. Поэтому завоевание СССР предусматривалось лишь на завершающей фазе борьбы за господство в Европе, когда, по их расчетам, появится возможность использовать военно-экономические ресурсы всей Западной Европы. «...Война против Советского Союза, — отмечал германский дипломат Клейст, — остается последней и решающей задачей германской политики».
На первом этапе войны, говорил Гитлер, «германская политика должна иметь в виду двух заклятых врагов — Англию и Францию, для которых мощный германский колосс в самом центре Европы являлся бельмом на глазу...». Но прежде всего фашистские главари планировали захват Австрии и Чехословакии, что существенно усилило бы военно-промышленный потенциал рейха и улучшило его стратегические позиции как против Англии и Франции, так и против СССР.
В основе плана захвата Австрии и Чехословакии лежал расчет на использование благоприятной обстановки, которая сложилась в результате политики западных держав, отвергших предложения Советского Союза о создании в Европе системы коллективной безопасности. Политическая близорукость буржуазных лидеров Запада, порожденная классовой ненавистью к Советскому Союзу и боязнью потерять свои привилегии, придавала немецким фашистам уверенность в безнаказанном уничтожении противников поодиночке. Продолжая курс на попустительство агрессии, правящие круги Англии, Франции и США в конце 1937 — начале 1938 г.  предпринимают все более откровенные попытки прямого сговора с фашистскими государствами.
Наибольшую активность проявляла английская дипломатия. Подъем революционного движения в Западной Европе, победа народного фронта во Франции и Испании, интернациональная солидарность трудящихся, ярко проявившаяся во время германо-итальянской интервенции против Испанской республики, — все это вызывало глубокую тревогу правящих кругов Великобритании. Хозяева Сити видели в фашистах Германии и Италии «естественных» союзников и спешили достигнуть с ними полного взаимопонимания в борьбе против «красной опасности». Еще в 1936 г. в Кливдене — штабе британских «умиротворителей» — вынашивалась идея тайной встречи премьера Болдуина с Гитлером. Встав во главе кабинета, Чемберлен вернулся к этому вопросу. Было принято решение направить для доверительной беседы с нацистским диктатором одного из столпов кливденской клики — Галифакса, входившего в состав кабинета в качестве лорда — председателя совета.
19 ноября 1937 г. в Оберзальцберге состоялась встреча Галифакса с Гитлером. Британский представитель, назвав Германию «бастионом Запада против большевизма», сообщил о желании своего правительства достигнуть «лучшего взаимопонимания» с Германией, чтобы в дальнейшем при участии Франции и Италии создать основу для «продолжительного мира в Европе». Гитлер без труда узнал в предложениях Галифакса знакомые черты антисоветского «пакта четырех», создание которого оставалось идеей фикс английской дипломатии на протяжении всего предвоенного периода. Глава рейха выдвинул свои условия: снять с Германии «моральное и материальное клеймо Версальского договора» и пересмотреть в ее пользу судьбу колоний, которых Германия лишилась в итоге первой мировой войны.
Выразив готовность английского правительства в дальнейшем вернуться к колониальной проблеме, Галифакс поспешил перейти к обсуждению вопросов об изменениях в европейской системе государств. «К этим вопросам, — заявил он, — относятся Данциг, Австрия и Чехословакия. Англия заинтересована лишь в том, чтобы эти изменения были произведены путем мирной эволюции...» Таким образом, если еще недавно фашистская дипломатия могла только догадываться о том, что британское правительство «втихомолку» сбросило со счетов страны Центральной Европы, то теперь она получила подтверждение из уст его официального представителя.
Происходила быстрая смена курса и во французской политике: от союза с СССР и коллективной безопасности к тайному сговору с гитлеровцами и предоставлению им «свободы действий» на Востоке. Осенью 1937 г. в Париже премьер-министр Франции Шотан обсуждал с эмиссаром Гитлера Папеном европейские проблемы. Выразив полное понимание намерений Германии усилить свое влияние в Центральной и Восточной Европе, премьер заявил: «Передайте фюреру, что, если бы мы сумели с ним перевести европейские отношения на новую, более здоровую основу, это было бы крупной вехой в мировой истории».
В том же направлении действовала и американская дипломатия. Представители США устанавливали все более тесные контакты с гитлеровцами. В ноябре 1937 г. посол Соединенных Штатов Америки во Франции Буллит  встретился с Герингом и президентом Рейхсбанка Шахтом. Геринг проинформировал Буллита, что Германия в ближайшее время аннексирует Австрию и Судетскую область Чехословакии. Американский представитель не высказал никаких замечаний. В том же месяце личный адъютант Гитлера капитан Видеман посетил Нью-Йорк, чтобы договориться с американскими руководящими деятелями о предоставлении Германии «свободы рук» на Востоке. Одновременно в Сан-Франциско состоялось секретное совещание немецких дипломатов Типпельскирха и Киллингера с представителями крупнейших американских монополий. Предметом обсуждения являлись вопросы сотрудничества «в освоении богатейших рынков России и Китая».
Результаты политики поощрения агрессии не заставили себя ждать. Если в сентябре 1937 г. Гитлер полагал, что Германия в ближайшее время не будет провоцировать «взрыв» на австрийской почве, и, планируя нападение на Чехословакию и Австрию, обусловливал это благоприятными возможностями — вовлечением Франции в конфликт с Италией в связи с событиями на Пиренейском полуострове, то теперь он резко изменил тактику.
Германия начала форсированную подготовку к вторжению в Австрию. Планы ее аннексии в Берлине вынашивались давно. В программе создания «великой Германии», изложенной в «Майн кампф», аншлюс рассматривался в качестве первоочередной задачи.
Активную роль в подготовке и осуществлении аншлюса сыграла фашистская разведка. Руководствуясь указанием Гитлера, что «Австрия должна быть возвращена великой германской родине», спецслужбы рейха с 1933 г. развернули бурную деятельность против этой страны. По плану «Отто» на них возлагался подрыв ее изнутри с последующим захватом власти нацистами.
Основными направлениями подрывной деятельности фашистской разведки в Австрии являлись: проведение в широких масштабах нацистской агитации и пропаганды, направленной на подрыв государства; создание разветвленных фашистских организаций, групп и вооруженных формирований и руководство их антиправительственной деятельностью; создание широкой агентурной сети в наиболее важных звеньях государственного аппарата; активная поддержка фашистов в их стремлении захватить власть. С этой целью разведывательные органы Германии направляли в Австрию своих кадровых разведчиков и агентов под видом коммерсантов, членов «германо-альпийского союза», спортсменов и т. и. Активной подрывной деятельностью занимались и сотрудники германского посольства в Вене.
Гитлеровская разведка опиралась на существовавшие в Австрии нелегальные фашистские организации; установив контакт с главарями этих организаций, она направляла и координировала их подрывную деятельность. 
Спецслужбы Германии оказывали австрийским нацистам большую и разностороннюю помощь. В их распоряжение систематически переводились значительные суммы денег; только в декабре 1935 г. «австро-германскому комитету помощи» поступило из Германии 110 тыс. марок. В 1936 г. по указанию гитлеровского министра Шахта австрийским фашистам ежемесячно переводилось 200 тыс. марок. В целях конспирации деньги адресовались определенным промышленным предприятиям Австрии, откуда передавались фашистам.
Немецко-фашистская разведка по нелегальным каналам поставляла в Австрию оружие, боеприпасы и другое снаряжение; в страну систематически забрасывалось большое количество фашистской литературы.
Наряду с использованием существовавших в Австрии фашистских организаций гитлеровская разведка принимала меры к созданию новых. Именно с ее помощью возник ряд штурмовых и охранных отрядов, которые действовали под непосредственным руководством одного из главарей немецко-фашистской разведки — Кальтенбруннера.
Для подготовки аншлюса спецслужбы фашистской Германии, опираясь на свою агентуру, совместно с австрийскими нацистами прибирали к рукам основные звенья государственного аппарата. В результате нажима на канцлера и президента через завербованных чиновников правительственных учреждений нацистам удалось назначить своих агентов на важные государственные посты.
В течение 1936–1937 гг. сотрудники разведывательных органов Германии и австрийские фашисты сумели проникнуть в департамент канцлера, главную дирекцию общественной безопасности, в министерства финансов, юстиции, торговли, обороны, путей сообщения, в политическую дирекцию Вены, секретариат президента и другие важнейшие государственные учреждения. В результате к 1938 г. агентура гитлеровской разведки совместно с австрийскими фашистами фактически держала в своих руках ключевые позиции в австрийском государстве.
Создавшуюся ситуацию разведывательные органы Германии использовали не только для получения шпионской информации, но и для оказания серьезного давления на канцлера, президента и других членов правительства Австрии с целью заставить их проводить выгодный для гитлеровской клики политический курс, в конечном счете направленный на поглощение австрийского государства Германией.
Активной подрывной деятельности германских фашистов в большой мере содействовала позиция австрийского правительства, а также стоявших за его спиной финансовых и промышленных кругов. Проводя политику фашизации страны, правительство запретило коммунистическую партию, распустило вооруженную организацию социал-демократов «Шутцбунд», жестоко расправилось с участниками спровоцированного фашистами вооруженного восстания рабочих в Вене, Линце, Граце и других городах. В стране была введена антидемократическая конституция. Во внешней политике австрийские правящие круги шли на сотрудничество с фашистскими государствами.
Важным шагом на пути осуществления экспансионистских планов гитлеровцев явилось австро-германское соглашение, заключенное в июле 1936 г. Хотя формально Германия и признавала суверенитет этой страны, она навязала австрийскому правительству проведение в отношении рейха политики, которая вытекала из того, что Австрия является «немецким государством». Практически Австрия оказалась в фарватере внешней политики Германии. 
В начале января 1938 г. австрийские фашисты получили из Берлина указание о подготовке к путчу. 4 февраля было объявлено о реорганизации центрального аппарата рейха и командования вермахта. Гитлер сосредоточил в своих руках функции главы государства и верховного главнокомандующего. Вслед за этим Германия приступила к реализации своего агрессивного замысла в отношении Австрии.
7 февраля австрийский канцлер Шушниг получил приглашение прибыть в резиденцию Гитлера в Берхтесгадене (Баварские Альпы). Для устрашения австрийского канцлера Кейтель в его присутствии доложил фюреру о готовности германской армии к вторжению в Австрию. Гитлер вынудил Шушнига подписать протокол, который фактически предусматривал установление германского контроля над внешней политикой Австрии, легализацию деятельности австрийских национал-социалистов, назначение ряда австрийских нацистов на ключевые правительственные посты. Гитлеровскому агенту Зейсс-Инкварту был предоставлен пост министра внутренних дел и министра безопасности.
Реализация протокола означала бы ликвидацию независимости Австрии. Австрийский народ, и прежде всего рабочий класс во главе с коммунистической партией, решительно отверг план присоединения страны к фашистской Германии и требовал пресечения деятельности гитлеровской агентуры. Под давлением масс 9 марта Шушниг объявил, что через три дня назначается плебисцит, который решит будущее Австрии. Это грозило провалом подготовленного немецкими фашистами захвата Австрии путем «мирной эволюции». Утром 10 марта Гитлер потребовал немедленного осуществления плана «Отто» — вторжения в Австрию. В ответ на опасения военных специалистов фюрер заявил, что ни Англия, ни Франция не поддержат Австрию. Утвержденная 11 марта директива № 1 предусматривала проведение операции желательно «в форме мирного вступления». Тем временем Зейсс-Инкварт потребовал отсрочки плебисцита.
Австрийское правительство пыталось найти поддержку у Англии, но получило категорический отказ. Франция в эти дни переживала правительственный кризис: не желая брать на себя ответственность за позицию страны в отношении Австрии, Шотан 10 марта ушел в отставку.
11 марта правительство Австрии капитулировало. На рассвете следующего дня германская армия приступила к оккупации страны. 14 марта Гитлер подписал указ, по которому Австрия объявлялась провинцией рейха. На австрийских антифашистов обрушились репрессии, десятки тысяч патриотов были брошены в тюрьмы и концентрационные лагеря. 10 апреля в Австрии проходил референдум. Голосующий должен был ответить на вопрос: «Согласен ли ты с происшедшим воссоединением Австрии с германской империей?» В обстановке разнузданной демагогической пропаганды и террора, а также прямой фальсификации итогов голосования из 4 млн. 484 тыс. бюллетеней 4 млн. 453 тыс. были признаны содержащими ответ «да».
Не дожидаясь конца комедии с референдумом, западные державы признали захват Австрии свершившимся фактом и преобразовали свои дипломатические представительства в Вене в генеральные консульства.  Правительства Англии, Франции и США сделали вид, что не заметили исчезновения с политической карты Европы независимого государства.
Принципиально иной была позиция СССР. Советское правительство никогда и ни в какой форме не признавало захвата Австрии. Оно решительно осудило гитлеровскую агрессию, предупреждая о губительных последствиях, к которым может привести попустительство захватнической политике германских фашистов. «Нынешнее международное положение, — говорилось в заявлении народного комиссара иностранных дел СССР, — ставит перед всеми миролюбивыми государствами и в особенности великими державами вопрос об их ответственности за дальнейшие судьбы народов Европы, и не только Европы». Правительство Советского Союза настаивало на немедленном обсуждении совместно с другими правительствами в Лиге наций или вне ее практических мер, диктуемых обстоятельствами. Дорогой ценой заплатило человечество за то, что эти предложения Советского Союза не были поддержаны западными державами.
Захват Австрии сыграл важную роль в реализации политических и военно-стратегических планов фашистской Германии. У гитлеровцев окрепла уверенность в безнаказанности их агрессивных действий. В результате аншлюса территория Германии увеличилась на 17 процентов, а население — на 10 процентов, то есть на 6 млн. 713 тыс. человек. Почти все 50 тыс. солдат и офицеров австрийской армии были включены в состав вермахта. Австрийская промышленность и экономика были подчинены военным нуждам фашистской Германии. Реконструировались старые и прокладывались новые стратегические шоссейные и железные дороги в направлении границ Чехословакии, Югославии, Венгрии, строились аэродромы. Как позже признал начальник оперативного отдела штаба верховного главнокомандования вермахта генерал Йодль, аншлюс укрепил стратегическое положение рейха. Чехословакия оказалась в клещах. Новая граница с нею облегчала осуществление фашистской агрессии.

2. Чехословацкий кризис

Не прошло и двух месяцев с момента появления гитлеровских войск в Вене, как Европа вновь была охвачена тревогой: угроза германского вторжения нависла над Чехословакией.
Гитлеровская «пятая колонна» активно действовала в Судетской области, где проживало много немцев. Подогреваемые успехом аншлюса, судетские фашисты открыто заявляли, что со дня на день следует ожидать прихода германских войск. Обстановка еще более накалилась в связи с фашистской провокацией 21 мая в городе Хеб близ германской границы. Во время нападения на чешских полицейских погибли два судетских немца. Вокруг этого инцидента немецко-фашистская печать развернула неистовую античешскую кампанию.
Чехословакия привлекала гитлеровцев выгодным стратегическим положением в центре Европы, наличием богатых природных ресурсов и высокоразвитой промышленностью. Кроме того, обладая первоклассной, хорошо вооруженной армией, Чехословакия являлась серьезным препятствием на пути осуществления германской агрессии, особенно благодаря договорам с Советским Союзом и Францией о взаимной помощи. Поэтому после захвата Австрии главным объектом в агрессивных  планах фашистских правителей становится Чехословакия. «Задача германских вооруженных сил, — говорилось в плане нападения на эту страну, закодированном под наименованием «Грюн», — заключается в проведении подготовки таким путем, чтобы основная часть вооруженных сил могла быстро и неожиданно ворваться в Чехословакию, в то время как на Западе были бы оставлены минимальные силы...»
11 марта 1938 г. Гитлер дал указание пересмотреть план «Грюн» с учетом новых стратегических возможностей, которые создавал захват Австрии. 21 апреля Кейтель в докладе фюреру высказался за внезапное нападение на Чехословакию. Но, по мнению Гитлера, германская армия еще не была готова вести войну против группы стран, связанных договорами о взаимопомощи. Учитывая благосклонность западных держав, он решил повторить в Чехословакии нечто подобное тому, что так легко удалось в Австрии.
Опираясь на судетско-немецкую партию Генлейна, действуя совместно с ее главарями, разведка Германии проникала в важнейшие звенья чехословацкого государственного аппарата. Через своих агентов и судетских фашистов, работавших в правительственных учреждениях, она получала информацию политического, экономического, оборонного и иного характера. По заявлению шефа германской военной разведки Николаи, для него в Чехословакии секретов вообще не существовало.
Спецслужбы Германии систематически забрасывали в Чехословакию своих сотрудников и агентов. Только в 1936 г. через Швейцарию и Австрию было заброшено 40 специально подготовленных кадровых разведчиков. Они создавали шпионские резидентуры, занимались сбором различного рода информации, проводили фашистскую агитацию и пропаганду.
Гитлеровцы активно помогали судетско-немецкой партии в подрывной работе против чехословацкого государства. Их план включал присоединение Судетской области к Германии с последующим захватом ею всей Чехословакии.
Судетские фашисты, выполняя указание Гитлера, с помощью разведывательных органов Германии создали в Чехословакии по образцу гитлеровских штурмовых и охранных отрядов так называемый «свободный корпус» Генлейна, насчитывавший около 15 тыс. человек. Оружие, боеприпасы и снаряжение для корпуса поставляла немецко-фашистская разведка. «Свободный корпус» предназначался для захвата фашистами власти в Чехословакии, а затем для выполнения полицейских функций.
В помощь главарям судетских немцев фашистская разведка перебросила из Германии специально подготовленные вооруженные отряды — четыре батальона СС «Мертвая голова», которые предназначались для совместных действий с отрядами «свободного корпуса». Одновременно в Чехословакию засылались диверсионно-террористические группы (эйнзац-группы), которые должны были в момент нападения Германии дезорганизовать тыл чехословацкой армии, уничтожать узлы связи, мосты и тоннели, разрушать предприятия оборонного значения.
Под воздействием гитлеровской разведки антиправительственную деятельность в Чехословакии развернули словацкие, венгерские, польские и украинские фашиствующие элементы. Установив с ними контакт, гитлеровские спецслужбы организовали их в единый блок во главе с судетско-немецкой партией. 
Первоначально Гитлер попробовал применить в отношении чехословацкого президента метод личного давления, как это было с Шушнигом. В марте в Праге появился некий Уорд-Прайс, корреспондент английской газеты «Дейли мэйл», известный своими симпатиями к нацистам и близостью к гитлеровской верхушке. Он «доверительно» сообщил через одного из сотрудников МИД Чехословакии так называемые претензии фюрера к ее правительству, в которых предоставление автономии немецкому меньшинству являлось минимальным требованием. «Если Чехословакия не примет требований Гитлера, — заявил нацистский эмиссар, — она будет в течение недели уничтожена концентрированными ударами с севера, запада и юга, особенно с юга, в нанесении которых Венгрия объединится с Германией для освобождения Словакии... Чехам предоставляется последняя возможность спасти себя и Европу как от кошмара мировой европейской войны, так и от кошмара большевизма». Было бы лучше всего, убеждал Уорд-Прайс, если бы Бенеш или чехословацкий премьер Годжа сели в самолет и, посетив Гитлера, высказали ему свои предложения.
В конце марта Генлейн, глава нацистов, проживавших в Чехословакии, получил указание прибыть в Берлин для инструктажа. Заявив о своем намерении в ближайшем будущем «разрешить» судетско-немецкую проблему, фюрер поручил ему спровоцировать в стране политический кризис, подняв вопрос о правах немецкого меньшинства в Чехословакии. «Существо инструкций, которые Гитлер дал Генлейну, — отмечается в записи беседы, — сводилось к тому, что судетско-немецкая партия должна выдвинуть требования, неприемлемые для чехословацкого правительства...» Однако, если бы Прага дала на них согласие, инструкция предусматривала выдвижение новых претензий, с тем чтобы кризис ни в коем случае не был урегулирован.
Следуя полученным указаниям, судетско-немецкая партия на своем съезде в конце апреля в Карлсбаде выдвинула провокационную программу установления полного контроля гитлеровской агентуры над пограничным районом Чехословакии. В середине мая генлейновцы начали распространять в стране обращения к солдатам. Положение безнадежно, говорилось в них, всякое сопротивление германской армии бессмысленно. Генлейновская печать требовала проведения референдума; муниципальные выборы, назначенные на 22 мая, судетско-немецкая партия объявила плебисцитом по вопросу о присоединении Судетской области к Германии.
Действия генлейновцев и скрытая концентрация немецко-фашистских войск на чехословацких границах давали основание полагать, что в день выборов — 22 мая — гитлеровцы планировали фашистский путч в пограничных районах и вооруженное вторжение.
При подготовке агрессии против Чехословакии в Берлине рассчитывали использовать правящие националистические круги Польши, их стремление к территориальным захватам. Договоренность по данному вопросу была достигнута во время визита польского министра иностранных дел Бека в Берлин в январе 1938 г.. Стремясь отвлечь Бека от мысли, что вслед за оккупацией Чехословакии очередь последует за Польшей, Гитлер в переговорах с ним особенно рьяно доказывал необходимость  борьбы против «угрозы коммунизма». «...Никогда, пожалуй, в другом случае канцлер рейха не был более категоричен в отношении данных им гарантий, что ни прямые, ни косвенные интересы Польши не будут нарушены. Никогда также он не высказывал с такой силой свою враждебность к России...» — писал Бек в мемуарах, замалчивая, разумеется, свой позорный сговор с фюрером. В мае 1938 г. правительство Польши, идя на поводу у Гитлера, сосредоточило в районе Тешина, у чешской границы, несколько соединений (три дивизии и одну бригаду пограничных войск). Кроме того, 21 мая польский посол в Париже Лукасевич, накануне вернувшийся из Варшавы, заверил американского посла во Франции Буллита, что Польша немедленно объявит войну Советскому Союзу, если он попытается направить войска через польскую территорию для помощи Чехословакии, и что советские самолеты, если они появятся над Польшей по пути в Чехословакию, тотчас же будут атакованы польской авиацией.
Между тем расчеты гитлеровцев не оправдались. Узнав о скрытом сосредоточении германских войск на границах Чехословакии, правительство Бенеша под давлением общественного мнения срочно провело частичную мобилизацию. Под ружье были призваны: один возраст резервистов (80 тыс. человек), пять возрастов технических войск и полиции — всего около 180 тыс. человек. Войска заняли пограничные укрепления, предотвратив опасность фашистского путча в Судетах и внезапного вторжения вооруженных сил рейха. Решимость чехословацкого народа защитить свою страну сорвала замысел агрессора.
Огромное значение для исхода майских событий имела твердая уверенность чехов и словаков в помощи Советского Союза, правительство которого с момента возникновения кризиса в германо-чехословацких отношениях решительно выступило в поддержку Чехословакии. Еще 15 марта на вопрос американских журналистов, что намерен предпринять СССР, если Германия нападет на Чехословакию, народный комиссар иностранных дел заявил: наша страна выполнит союзнические обязательства. Во второй половине апреля чехословацкий посланник в Москве З. Фирлингер сообщил в Прагу об официальной позиции Советского правительства: «СССР, если его об этом попросят, готов вместе с Францией и Чехословакией предпринять все меры по обеспечению безопасности Чехословакии. Для этого он располагает всеми необходимыми средствами. Состояние армии и авиации позволяет это сделать... Желание оказать действенную помощь будет здесь всегда, пока Чехословакия не откажется от проведения демократической политики». Учитывая обострение обстановки, правительство Советского Союза предложило начать переговоры генеральных штабов вооруженных сил СССР, Франции и Чехословакии.
По условиям советско-чехословацкого договора обязательство СССР об оказании помощи Чехословакии вступало в силу только в том случае, если Чехословакии, подвергшейся агрессии, будет оказана помощь со стороны Франции. Таким образом, отказ Франции выступить в защиту Чехословакии полностью освобождал Советский Союз от обязательства. Однако Советское правительство и в этом случае не было намерено оставить чехословацкий народ в беде. 26 апреля 1938 г. Председатель Президиума Верховного Совета СССР М. И. Калинин, изложив формулировку договора, определявшую условия, при которых СССР и Чехословакия были обязаны  оказывать друг другу помощь, сделал исключительно важное уточнение: «Разумеется, пакт не запрещает каждой из сторон прийти на помощь, не дожидаясь Франции».
Министр иностранных дел Чехословакии Крофта и ее посланник в СССР Фирлингер в беседах с советскими представителями неоднократно выражали благодарность за твердую поддержку Советским Союзом Чехословакии. «Уверенность в том, что СССР совершенно серьезно и без всяких колебаний намеревается и готовится оказать помощь Чехословакии, в случае действительной нужды, — отмечал Крофта 30 мая 1938 г., — действует очень успокоительно и ободряюще на Чехословакию».
Иной была позиция западных держав. Излагая 28 апреля заявление военного министра Англии американским корреспондентам, чехословацкий посланник в Лондоне писал: «О Чехословакии он говорил весьма пессимистически. Ничто якобы не может спасти Чехословакию от немецкого господства, которое может быть достигнуто и без прямого нападения. Дословно он сказал: судьба Чехословакии предрешена». Подобное заявление в обстановке быстро нараставшего давления и угрозы фашистского рейха в отношении Чехословакии поощряло как правые силы внутри страны, так и агрессора.
Вопреки надеждам международной демократической общественности британский премьер отклонил предложение Советского правительства о немедленных коллективных мерах для пресечения дальнейших действий захватчиков. Еще 24 марта 1938 г. Чемберлен, выступая в парламенте, заявил, что английское правительство не может заранее брать на себя какие-либо обязательства в районе, где его интересы «не затрагиваются в такой степени, как это имеет место в отношении Франции и Бельгии». В словах премьера звучала явная удовлетворенность: немецко-фашистская экспансия развивалась в направлении, выгодном для правящих кругов Англии.
Позиция французского правительства в связи с чехословацким кризисом основывалась на тех же политических расчетах, но имела свою специфику. Проблема взаимоотношений с Германией всегда являлась для Франции более острой, чем для Англии. Кроме того, правящие круги Франции должны были считаться с мнением своего народа, который был серьезно обеспокоен нарастанием угрозы новой войны. Весна 1938 г. была отмечена массовыми выступлениями трудящихся, требовавших от правительства активных внешнеполитических действий, усиления связей с другими государствами, прежде всего с Советским Союзом, для обеспечения безопасности страны и укрепления европейского мира. Смысл политики попустительства агрессии был ясен не только широким массам трудящихся, но и наиболее дальновидным буржуазным деятелям. Известный французский журналист Пертинакс писал в те дни, что Франция и Англия должны твердо заявить о своем намерении защищать Чехословакию, иначе «установление германской гегемонии завершится в кратчайший срок».
Французское правительство во главе с Даладье, пришедшее к власти в апреле 1938 г., объявило, что страна будет «верна всем пактам и договорам, которые она заключила». Это явилось официальным подтверждением обязательств Франции, в том числе и по франко-чехословацкому договору 1924 г. о союзе и дружбе и пакту 1925 г. о взаимных гарантиях. 
Однако подлинные намерения французского кабинета были далеки от его публичных деклараций. Наиболее влиятельные круги буржуазии стремились к тому, чтобы как-либо избавиться от обязательств оказать помощь Чехословакии. К числу сторонников подобного курса относился и бывший премьер Фланден, который, по свидетельству Черчилля, был «твердо убежден, что у Франции нет иного выхода, кроме соглашения с Германией». Осуществление этой «деликатной» миссии возлагалось на нового министра иностранных дел Боннэ, пользовавшегося полным доверием «двухсот семейств».
Первым шагом Даладье в области внешней политики явился его визит в Лондон в конце апреля. Как французский премьер, так и его министр иностранных дел Боннэ в переговорах с Чемберленом и Галифаксом с неожиданной твердостью заявили, что решительно настроены выполнить обязательства в отношении Чехословакии. Они тонко играли на опасениях британского премьера: если возникнет франко-германский конфликт, Англия также окажется вовлеченной в войну, а это будет означать полное крушение замыслов Чемберлена. Единственную возможность освободить Францию от ее обязательств по договору Англия усматривала в том, чтобы заставить Прагу капитулировать. Французские министры были не прочь осуществить это неблаговидное дело в «английских перчатках». Доказывая «безвыходность» своего положения, Даладье и Боннэ побуждали англичан оказать давление на чехословацкое правительство. «Мы связаны честью по отношению к Чехословакии... Вы должны действовать!» — заявил Даладье английским корреспондентам.
И западные державы усиливали нажим па правительство Чехословакии, рекомендуя договориться с Генлейном. 7 мая английский и французский посланники в Праге посетили министра иностранных дел и потребовали, чтобы Чехословакия пошла «как можно дальше» в удовлетворении требований судетских немцев, предупредив, что, если из-за ее «неуступчивости» возникнет вооруженный конфликт, западные державы не окажут помощи Чехословакии. Насколько губительным был этот «дружеский» совет, раскрывает заявление Даладье в беседе с Буллитом, состоявшейся 9 мая. На вопрос последнего, не явится ли предлагавшаяся западными державами «реорганизация» чехословацкого государства началом его расчленения, французский премьер ответил, что так оно и будет и вообще положение Чехословакии после захвата Германией Австрии он считает «совершенно безнадежным».
Уже на пороге майского кризиса явно проступала суть позорной сделки, заключенной через несколько месяцев в Мюнхене. При этом западные державы спешили доказать Берлину и Риму свое стремление заставить Прагу капитулировать, усматривая в этом единственный путь прийти к соглашению с фашистскими державами, которое гарантировало бы интересы правительств Англии и Франции.
Характерным примером, раскрывающим намерения англо-французской дипломатии, может служить беседа в Берлине 10 мая 1938 г. советника английского посольства Киркпатрика с ответственным сотрудником германского МИД Бисмарком. Киркпатрик считал, что чехословацкий вопрос может быть разрешен Англией и Германией. Для этого будет достаточно  германской стороне точно сформулировать свою программу, а Англии взять на себя ее осуществление в Праге. При этом английский дипломат отметил, что подобное сотрудничество в решении чехословацкой проблемы может открыть путь к достижению длительного англо-германского соглашения по широкому кругу вопросов, касающихся будущего Европы.
Американский посол в Германии Вильсон сообщал в Вашингтон 28 апреля 1938 г., что важно «заключить такое соглашение с Берлином... которое, так сказать, канализировало бы устремления Германии и даже ее непоколебимые намерения с таким расчетом, чтобы обеспечить всеобщий мир».
Правительство США было хорошо информировано о замыслах Англии и Франции. Избегая официальных заявлений, Вашингтон на деле солидаризировался с англо-французской дипломатией. Посол Буллит сообщал в те дни, что, по мнению руководства Соединенных Штатов, предотвратить присоединение Гитлером пограничных областей Чехословакии невозможно. Опасное воздействие подобных оценок легко понять, приняв во внимание то влияние, которым пользовались США в капиталистическом мире.
В это время в самой Чехословакии начались разногласия между различными группировками буржуазии. Наиболее правые круги, представленные аграрной партией, к которой принадлежал, в частности, премьер-министр Годжа, видели возможность сохранения своих социальных позиций в установлении в стране «сильной власти», считая возможным опереться на помощь рейха. Еще до майского кризиса они давали понять гитлеровцам, что готовы пойти на уступки Генлейну и согласны расторгнуть пакт о взаимопомощи с Советским Союзом.
Другой тактической линии придерживались президент Бенеш и представляемая им группировка крупной буржуазии. На протяжении всего межвоенного периода они ориентировались на западные державы, прежде всего на Францию. Заинтересованная в сохранении чехословацкого государства, обеспечивавшего ей господствующие политические и экономические позиции внутри страны, эта часть буржуазии полагала, что от Гитлера можно добиться большего, следуя в фарватере англо-французской политики.
Располагая широкими личными связями на Западе и хорошо зная дипломатическую кухню Лиги наций, Бенеш ясно представлял себе, какого рода сговор подготавливался между «западными демократиями» и державами оси. Реакционные круги, писал он впоследствии, желали направить развитие событий таким образом, чтобы, если возникнет война, она была бы «войной между нацизмом и большевизмом». Деятельность Бенеша свидетельствует о том, что и он полностью разделял эти взгляды.
Договор с Советским Союзом президент Чехословакии рассматривал не как эффективное средство обеспечения независимости страны, а лишь как выгодный козырь в предстоящей рискованной дипломатической игре. «Отношения Чехословакии с Россией, — пояснял Бенеш британскому посланнику Ньютону 18 мая 1938 г., — всегда были и будут второстепенным фактором, зависящим от позиции Франции и Англии... Если Западная Европа потеряет интерес к России, Чехословакия также утратит к ней  интерес». Даже мысль о допуске советских войск на территорию Чехословакии для совместной обороны страны Бенеш считал «ослоумием» и невообразимой глупостью. Он внимательно прислушивался к советам Лондона и Парижа и был готов пойти на значительные уступки в переговорах с Генлейном.
Правительства Англии и Франции посоветовали Бенешу отменить мобилизацию и дать согласие на новые уступки генлейновцам. Английский посол в Берлине довел до сведения германского правительства, что кабинет Чемберлена оказывает на Прагу давление для достижения «справедливого» решения вопроса и что она обещает сделать все возможное в этих целях. Далее английский дипломат просил Германию проявить терпение, ибо ее желания могут быть удовлетворены мирным путем. Если тем не менее военный конфликт разразится, предупреждал он, и Франция в силу своих обязательств вынуждена будет в него вмешаться, тогда Англия «не сможет гарантировать, что она не будет вовлечена в конфликт».
По расчетам правящих кругов Англии, Франции и их заокеанских партнеров, достижение договоренности с Германией предотвращало возникновение вооруженного конфликта внутри капиталистической системы, чреватого опасными социальными потрясениями. В то же время им казалась заманчивой перспектива направить «динамизм» рейха в сторону Советского Союза.
Стремясь подорвать советско-чехословацкий договор как опору независимости Чехословакии, гитлеровцы развернули бешеную антисоветскую кампанию. Они утверждали, что правительство Чехословакии, заключив договор с Москвой, превратило страну в очаг «красной опасности», «непотопляемый авианосец» большевиков. Центры немецко-фашистской пропаганды за пределами Германии пытались запугать обывателя Запада угрозой «коммунистической агрессии».
Общее направление гитлеровской пропаганды отвечало устремлениям политических лидеров Англии, Франции и США. Заявление дипломатов рейха, будто Чехословакия в результате договора с Советским Союзом превратится в плацдарм «для нападения на Германию», встретило в Лондоне и Париже понимание и сочувствие. Западные державы выдвинули тезис «нейтрализации» Чехословакии, то есть аннулирования ее договоров с Советским Союзом и Францией.
Разделяя антисоветские высказывания гитлеровцев, не скрывавших намерения в самое ближайшее время начать «поход на Восток», англо-французская дипломатия всячески поощряла их в этом. В беседах с германскими представителями английские и французские официальные лица подчеркивали «экономические трудности», якобы переживаемые СССР, «неспособность» его армии вести наступательные операции.
Такова была политическая обстановка, на фоне которой развертывалась чехословацкая трагедия. Лондон и Париж оказывали сильнейшее давление на Прагу, заставляя пойти на максимальные уступки. 25 мая германский посол в Лондоне Дирксен, ссылаясь на посланника Масарика,  сообщал в Берлин, что чехословацкое правительство намерено вести переговоры по всем вопросам, в том числе и о советско-чехословацких отношениях. «Он снова и снова подчеркивал, — писал германский посол, имея в виду Масарика, — что его правительство готово принять все требования, если они в какой-либо мере совместимы с сохранением независимости Чехословакии. Совершенно очевидно, что Галифакс оказал на него сильное давление».
О своих демаршах в Праге Галифакс и Боннэ поспешили сообщить гитлеровцам, давая понять, что чехословацкий вопрос лучше всего решать за столом переговоров между Германией и западными державами, ибо это сотрудничество откроет путь к достижению договоренности между ними и по другим вопросам. Настойчивость, с которой действовало при этом английское правительство, бросалась в глаза нацистским дипломатам. Правительство Чемберлена — Галифакса, подчеркивал Дирксен, «по отношению к Германии проявляет такой максимум понимания, какой только может проявить какая-либо из возможных комбинаций английских политиков».
Прибывший в середине июля в Лондон личный адъютант Гитлера капитан Видеман в беседе с Галифаксом заявил, что фюрер намерен начать переговоры с Великобританией лишь после урегулирования проблем Центральной Европы, прежде всего судетской, разрешить которую он собирается в ближайшее время. От главы Форин офиса последовал ответ: «Передайте ему, что я надеюсь дожить до момента, когда осуществится главная цель всех моих усилий: увидеть Гитлера вместе с королем Англии на балконе Букингемского дворца...»
Позиция Англии окончательно прояснилась после заявления английского посла в Берлине Гендерсона заместителю германского министра иностранных дел Вейцзекеру, что правительство Великобритании не намерено ради чехов «пожертвовать хотя бы одним солдатом» и, если они пойдут на обострение отношений с Германией, Англия не окажет им поддержки.
Важное значение имела позиция французского правительства, которое совместно с Советским Союзом могло предотвратить надвигавшуюся катастрофу. Но основную ставку оно делало на соглашение с Германией. 23 мая Даладье пригласил к себе на квартиру германского посла Вельчека и, отбросив дипломатические условности, поделился своими опасениями об ужасных последствиях новой войны, в результате которой, утверждал французский премьер, будет полностью уничтожена «европейская цивилизация», а на опустошенных боями территориях появятся «казаки» и «монголы». Такая война, по его мнению, должна быть предотвращена, «даже если это потребует тяжелых жертв». Роль жертвы, отданной  на заклание, отводилась, конечно, Чехословакии. Два дня спустя Боннэ в беседе с Вельчеком заявил, что Франция не намерена выполнять обязательства по договору с Чехословакией. Если ее правительство сохранит «неуступчивую» позицию, Франция «будет вынуждена пересмотреть свои обязательства по договору». Это был акт открытого предательства.
Требуя от чехословацкого правительства «уступчивости» в переговорах с генлейновцами, роль которых как агентов рейха была общеизвестна, Боннэ прекрасно знал действительные планы гитлеровцев. Об этом свидетельствует, в частности, тот факт, что в беседе с польским послом Лукасевичем 27 мая 1938 г. он сказал: «План Геринга о разделе Чехословакии между Германией и Венгрией с передачей Тешинской Силезии Польше не является тайной». Французский министр иностранных дел использовал различные каналы для передачи в Берлин заверений, что «французы воевать не будут».
Несмотря на прямую поддержку правительств Англии и Франции в мае 1938 г., Гитлеру не удалось «проглотить» Чехословакию. Его остановила явно выраженная решимость чехословацкого народа выступить на защиту своей независимости. Но подготовка захвата Чехословакии продолжалась полным ходом.

3. Подготовка мюнхенской сделки

Англо-французские «миротворцы» чрезвычайно опасались новой попытки Гитлера «разрешить» судетский вопрос силой: неприкрытая агрессия вызвала бы бурное возмущение общественного мнения, что помешало бы дальнейшему проведению политики «умиротворения». Вот почему на протяжении всего чехословацкого кризиса английская дипломатия настаивала, чтобы реализация экспансионистских замыслов гитлеровцами осуществлялась путем «мирной эволюции». С весны 1938 г., свидетельствует личный адъютант Гитлера Видеман, англичане говорили: «Бомбы, сброшенные на Прагу, будут означать войну. Нужна другая тактика в отношении чехов: не надо выстрелов — душите».
Готовое помочь немецким фашистам «душить» чехов, английское правительство по согласованию с Парижем в конце июля направило в Прагу лорда Ренсимена в качестве «независимого посредника». Как разъяснял Боннэ германскому послу, в критическую минуту Ренсимен предложит план «справедливого» урегулирования, с которым чехи вынуждены будут согласиться, даже если он окажется приемлемым только для одних судетских немцев. Таким образом, миссия Ренсимена представляла собой грубое вмешательство западных держав во внутренние дела Чехословакии. По выражению Фирлингера, она явилась «ширмой, скрывавшей от глаз английской общественности ампутацию судетского края, судьба которого была предрешена в Лондоне». И все же тогдашнее чехословацкое правительство согласилось с посреднической миссией Ренсимена.
Правительство Соединенных Штатов оставило без ответа заявление СССР от 17 марта 1938 г., осуждавшее захват Германией Австрии. По вине  госдепартамента советско-американские отношения в тревожное лето 1938 г. находились в состоянии «холодной неопределенности». После отзыва из Москвы посла США Д. Дэвиса его пост с июня 1938 г. до августа следующего года оставался незанятым.
Прибегая в публичных заявлениях к туманным формулировкам о стремлении к миру, американское правительство через своих дипломатических представителей в Европе поддерживало англо-французскую дипломатию, усилия которой были направлены на сговор с фашистскими державами. «Посол Соединенных Штатов в Лондоне Джозеф Кеннеди, — вспоминал Бенеш, — последовательно и безоговорочно защищал чемберленовскую политику «умиротворения»... А Даладье неоднократно указывал, что проводимая им политика «умиротворения» находилась в соответствии с позицией американского посла в Лондоне, а стало быть, и Соединенных Штатов...»
В связи с чехословацким кризисом посол США во Франции Буллит в мае 1938 г. рекомендовал президенту Рузвельту вмешаться в европейские дела, чтобы избавить Францию от обязательств по договору с Чехословакией. Он видел выход в созыве конференции для перекройки карты Европы с участием западных держав и фашистских государств. Выдвинутый им вариант сделки отличался от осуществленного позднее сговора в Мюнхене лишь тем, что США должны были принять в ней непосредственное участие, выступив в роли арбитра.
Враждебной Чехословакии была и деятельность посла США в Германии Вильсона, убежденного сторонника политики «умиротворения». В начале августа 1938 г. он появился в Праге и подобно Ренсимену потребовал от чехословацкого правительства пойти на уступки генлейновцам.
Немецкое командование с мая по август 1938 г. издало ряд директив о подготовке нападения на Чехословакию. Гитлер рассчитывал, что вооруженное вторжение и ликвидация Чехословакии как самостоятельного независимого государства произойдет без какой-либо помехи со стороны западных держав. «Я приму... решение о начале операций против Чехословакии, — говорилось в директиве от 7 июля 1938 г., — если буду твердо уверен, что подобно тому, как это имело место при оккупации демилитаризованной зоны и вступлении в Австрию, Франция не выступит и Англия поэтому также не вмешается».
С конца мая Германия ускорила работы по сооружению западного вала (линия Зигфрида). Строительству укреплений был придан характер своеобразной демонстрации, призванной доказать «безнадежность» французской помощи Чехословакии. Сотни тысяч рабочих возводили укрепления даже в ночное время. От света множества прожекторов над германо-французской границей стояло зарево. Намеренно подчеркивая размах работ, Гитлер на съезде нацистской партии в Нюрнберге 12 сентября 1938 г. заявил, что на строительстве заграждений было занято около 450 тыс. человек и ежедневно поступало 8 тыс. вагонов строительных материалов.
Западный вал должен был представлять укрепленную полосу шириной около 35 км, которая состояла из 17 тыс. долговременных сооружений, расположенных в три-четыре ряда. За ней шла зона противовоздушной обороны.  Германская дипломатия и здесь не упустила случая сыграть на антисоветизме. Адъютант Геринга генерал Боденшатц 30 июня «доверительно» сообщил французскому военно-воздушному атташе Стелену, что эти укрепления необходимы Германии, чтобы «обезопасить свой южный фланг» при конфликте с Чехословакией, а затем при ликвидации «советской угрозы». Западные державы не должны по этому поводу беспокоиться, говорил Боденшатц, так как, «устраняя советскую угрозу, мы тем самым будем содействовать укреплению вашей безопасности...». Именно это и хотели услышать будущие мюнхенцы.
Кризис в Чехословакии искусственно углублялся. Вопреки требованиям широких демократических слоев населения пресечь деятельность «пятой колонны» правительство пыталось урегулировать вопрос путем существенных уступок генлейновцам. Последние, руководствуясь инструкциями Берлина, отвергали предложения Бенеша и выдвигали новые требования. Под давлением Англии и Франции чехословацкое правительство 6 сентября по существу приняло все пункты карлсбадской программы Генлейна.
Оказавшиеся в затруднительном положении генлейновцы спровоцировали в Моравска-Остраве столкновение с местной полицией и 7 сентября прервали переговоры. В тот же день в лондонской газете «Тайме» была опубликована статья ее главного редактора Даусона, в которой чехословацкому правительству рекомендовалось «принять предложение, поддерживаемое в некоторых кругах и ставящее своей целью сделать Чехословакию более однородным государством путем отделения от него чуждого ему населения, живущего по соседству с народом, с которым оно связано расовыми узами...». Устами Даусона британская дипломатия выдвигала предложение, которое еще не смели сделать генлейновцы: отторгнуть от Чехословакии Судетскую область. Статья вызвала возмущение прогрессивной общественности Запада и ликование в Берлине.
На съезде нацистов в Нюрнберге в адрес Чехословакии посыпались грубая брань и угрозы. 12 сентября Гитлер потребовал предоставить судетским немцам право «самостоятельно» решить свою судьбу, предупредив, что они «не покинуты и не безоружны». По сигналу из Берлина генлейновцы организовали многочисленные инциденты, превратившиеся в массовые выступления пронацистски настроенных немцев в Судетах. Для предотвращения мятежа чехословацкое правительство было вынуждено применить войска и объявить Судетскую область на военном положении. Генлейн, опасаясь ареста, бежал в Германию.
Чехословацкое правительство предложило представителям судетско-немецкой партии продолжить переговоры. Через Ренсимена генлейновцы выдвинули свои условия: вывести из Судетской области чехословацкие войска, отменить военное положение и передать функции охраны порядка местным органам. Для выполнения этих требований они определили срок — шесть часов.
В два часа дня 13 сентября в Лондоне получили тревожную телеграмму от английского посла в Берлине, содержавшую предупреждение, что в случае невыполнения чехословацким правительством ультиматума вспыхнет война; поэтому «нельзя терять ни минуты». «Если понадобятся оправдания перед некоторыми кругами, которые расценят это как постыдную  капитуляцию перед германскими угрозами, то это, безусловно, можно объяснить нашей постоянной приверженностью принципу самоопределения», — предлагал Гендерсон.
Этого сигнала только и ожидал Чемберлен, готовый приступить к исполнению давно разработанного им тайного замысла: дождавшись апогея кризиса, в последний момент под девизом «спасения мира» лично отправиться к нацистскому диктатору на переговоры. 13 сентября он уведомил Гитлера телеграммой о готовности посетить его на следующий день. 15 сентября в Берхтесгадене состоялась встреча Чемберлена с Гитлером, который был настроен весьма воинственно. И это понятно. Разве сами англичане и французы не заверяли его, что они ничего не предпримут для спасения Чехословакии? Разве унизительное паломничество британского премьера, которому пришлось пересечь всю Германию и, добравшись до Баварских Альп, подняться по ступеням горной виллы рейхсканцлера, не являлось новым свидетельством постыдной капитуляции Запада?
Неожиданный визит главы английского правительства Гитлер решил использовать как своего рода предлог для оправдания в глазах мировой общественности подготавливаемого вторжения в Чехословакию. Сославшись на вымышленное сообщение о трехстах убитых и многих сотнях раненых в результате столкновений в Судетах, Гитлер заявил, что чехословацкая проблема требует немедленного решения и что возможность сотрудничества Германии и Англии будет в значительной степени зависеть от того, сумеют ли они достигнуть соглашения на общей основе. Если судетских немцев включить в рейх, бесцеремонно заявил фюрер, отделить венгерское, польское и словацкое меньшинства, то оставшаяся часть окажется столь малой, что по этому вопросу не придется ломать голову.
Чемберлен высказался за передачу Судет Германии, отметив лишь, что должен проконсультироваться с членами своего кабинета, Парижем и лордом Ренсименом, «забыв» при этом о Праге. Глава английского правительства предложил прервать переговоры на несколько дней, чтобы затем встретиться вновь. После беседы с Чемберленом Гитлер абсолютно уверовал в возможность захвата Судетской области Чехословакии. Премьер Англии был также полон решимости заставить наконец Прагу выполнить требования Германии.
Вопреки распространявшимся в западноевропейских дипломатических кругах высказываниям английских официальных деятелей, что положение чехов «безнадежно», многие члены кабинета, обсуждая 30 августа 1938 г. при закрытых дверях линию английского правительства в отношении чехословацкого кризиса, вынуждены были признать, что их твердая позиция предотвратила бы агрессию. Однако общий курс кабинета в надвигавшемся мировом конфликте оставался прежним, хотя некоторые его члены отлично понимали, насколько это рискованно для национальных интересов страны. «Нельзя гарантировать, — предупреждал английский министр иностранных дел, — что такая политика принесет успех... Если она потерпит неудачу, правительству будет предъявлен упрек, что, прояви только мужество в своих убеждениях, оно могло бы предотвратить несчастье. Его обвинят также в отказе от принципов коллективной  безопасности и тому подобном. Но эта критика его не трогает». В соответствии с такой позицией премьер обязал не высказывать угроз в адрес Гитлера, продолжать усилия, направленные на «урегулирование» вопроса, не предпринимать ничего, что может вызвать раздражение в Берлине.
Докладывая 17 сентября на заседании кабинета министров результаты своего визита к Гитлеру, Чемберлен по-прежнему утверждал, что, выдав Чехословакию Германии, можно достичь желанной договоренности с фюрером. «Премьер-министр полагает, — говорится в протоколе этого заседания, — что можно урегулировать существующие трудности и надеяться достичь соглашения также и по другим вопросам».
Одним из аргументов апологетов Мюнхена является утверждение, будто западные державы, в частности Англия, перед угрозой применения гитлеровцами силы уступили им, так как были плохо подготовлены к войне. Эта версия абсолютно несостоятельна. Протоколы закрытых заседаний британского кабинета свидетельствуют, что ни один из министров ни разу не поставил вопроса о необходимости пойти на уступки Германии в связи с недостаточной готовностью Англии и Франции к войне. Военный фактор не только не выдвигался в качестве решающего при определении позиции правительства, но даже не рассматривался в числе тех соображений, которые влияли на формирование его точки зрения. Только наиболее откровенные капитулянты, например министр координации обороны Инскип, утверждали, что Англия еще не достигла «максимального уровня готовности».
Другая группа министров полагала, что, если конфликт с Германией неизбежен, выгоднее пойти на него в 1938 г., ибо уже через год у Германии будут неизмеримо более прочные позиции для ведения длительной войны. Сам Чемберлен отрицал, что предоставление рейху «свободы рук» на Востоке являлось уступкой со стороны Англии, сделанной под давлением. «Если бы наша программа не была осуществлена в той мере, в какой это имеет место, — так записана в протоколе его речь, — для него (премьер-министра. — Ред.) вообще было бы невозможно решиться на встречу с г. Гитлером. Только тот факт, что мы увеличили наши силы и представляем в настоящее время грозную державу, позволяет нам говорить достаточно весомо». Кроме того, не следует забывать, что осенью 1938 г. речь шла не о единоборстве с Германией, а о готовности английского правительства совместно с СССР и Францией коллективными средствами обуздать фашистского агрессора.
Действительные причины капитулянтского курса западных держав заключались не в военной слабости, а в классовых целях, которые преследовали их правящие круги.
18 сентября по приглашению английского правительства в Лондон прибыли Даладье и Боннэ. После того как Чемберлен ознакомил французских министров с результатами своего визита к Гитлеру, обе стороны договорились о совместном предъявлении ультиматума Праге. В ноте, направленной чехословацкому правительству 19 сентября 1938 г., западные державы в категорической форме требовали срочной передачи Германии пограничных районов, в которых немецкое население составляло более 50 процентов. «...Поддержание мира и безопасности и жизненных интересов Чехословакии, — говорилось в документе, — не может быть эффективно обеспечено, если эти районы сейчас же не передать Германской  империи». Выражая при этом готовность предоставить Чехословакии в новых границах «гарантии» против неспровоцированной агрессии, Англия и Франция потребовали от нее аннулирования договоров о взаимной помощи с Советским Союзом и Францией. Нота заканчивалась уведомлением, что западные державы ждут скорейшего ответа из Праги, так как Чемберлен намерен возобновить переговоры с Гитлером не позднее 22 сентября.
Дальнейший ход событий очень скоро выявил истинную цену «гарантий»: то был вероломный маневр англо-французской дипломатии, который сыграл столь важную роль в готовившемся предательстве. Принимая решение о «гарантиях», английское правительство считало его неосуществимым. «...Чехословакия после передачи судетско-немецкой области превратится в экономически нежизнеспособное государство, — говорил военный министр Хор-Белиша на заседании кабинета 19 сентября 1938 г. — Трудно представить, как оно сможет сохранить независимое существование. Кроме того, в стратегическом отношении положение страны будет уязвимым, и не существует средств, с помощью которых мы могли бы выполнить гарантии». Чемберлен пояснил, что без предоставления таких «гарантий» чехословацкий народ решительно воспротивится навязываемому ему диктату. «Предположим, что часть Чехословакии, — говорил премьер, — будет передана Германии. Какая же судьба ожидает остальную часть страны? Ведь останется лишь беспомощный маленький клочок территории, который Германия будет в состоянии проглотить в любую минуту. У чехов может сложиться такое мнение, и они, вероятно, предпочтут умереть сражаясь, чем согласиться с решением, которое лишит их естественных границ».
Заверение о безопасности Чехословакии в новых границах было использовано Чемберленом и Даладье для обмана общественного мнения и в собственных странах, чтобы с наименьшими трудностями заключить сделку с Гитлером и планомерно подготовить предательство Чехословакии.
На протяжении лета и осени 1938 г. чехословацкий кризис находился в центре международной жизни. Захватнические планы Германии, заявление Италии о солидарности со своим партнером по оси, нежелание западных держав предпринять какие-либо реальные меры для пресечения новых актов агрессии — все это вызывало растущее беспокойство как советского народа, так и прогрессивных сил Запада.
Во главе борьбы за мир стоял СССР. Он стремился предотвратить готовившееся злодеяние. Советское правительство довело до сведения Берлина свое намерение выполнить союзнические обязательства перед Чехословакией.
Советское правительство стремилось побудить западные государства активно поддержать Чехословакию. Выражая точку зрения правительства СССР, советский полпред в Лондоне Майский 17 августа 1938 г. заявил британскому министру Галифаксу о необходимости «противопоставить абсолютно твердый фронт Германии и Италии, которые далеко не так сильны, как они хотят заставить нас поверить». Так как Галифакс лишь сослался на выступление Чемберлена в парламенте 24 марта об отказе Англии взять на себя какие-либо обязательства в Центральной Европе, Майский  вынужден был подчеркнуть, что, если Германия предпримет нападение на Чехословакию, Советский Союз не останется в стороне.
Чехословакия переживала трагические дни. Патриотический подъем, охвативший широкие слои населения, пугал чешскую реакцию: если раздать оружие, не зайдут ли события слишком далеко? Этого опасались и английские капитулянты. Посланник Великобритании в Праге Ньютон предупреждал чехословацкое правительство о необходимости «величайшей осторожности», чтобы предпринимаемые им меры против генлейновцев не превратили «преходящий порыв эмоций в революционное движение» народа. В дни сентябрьского кризиса различия во взглядах отдельных группировок буржуазии отошли на задний план. В страхе перед потрясениями, которые поставили бы под угрозу их классовые позиции, чехословацкие правящие круги предпочли капитулировать. Они решили удовлетворить все требования, выдвинутые Генлейном.
Единственной партией, проявившей величайшую преданность национальным интересам, последовательно боровшейся против угрозы войны и фашистского порабощения, была Коммунистическая партия Чехословакии. Еще в апреле 1936 г. на VII съезде она выдвинула задачу создания народного фронта во главе с рабочим классом, а в области внешней политики — упрочения союза с СССР, развертывания борьбы за претворение в жизнь принципов коллективной безопасности.
Важнейшими условиями создания народного фронта являлись укрепление единства рабочего класса, преодоление оппортунистического курса правых социалистов, пользовавшихся влиянием среди значительной части трудящихся, ликвидация в рабочем движении национальных предрассудков. Лидеры правых социалистов, отказывавшиеся от совместных действий с коммунистической партией, препятствовали вовлечению в борьбу широких народных масс, мобилизации всех антифашистских и демократических сил для пресечения действий внутренней реакции.
Весной и летом 1938 г., когда возникла непосредственная угроза агрессии со стороны Германии, народные массы по призыву коммунистической партии выступили против соглашательской политики буржуазии. По всей стране прошли многотысячные демонстрации и митинги, участники которых выражали готовность с оружием в руках защищать независимость родины и требовали от правительства решительных мер для укрепления обороны государства и пресечения деятельности фашистской агентуры. 11 июня в Праге состоялась 50-тысячная демонстрация под лозунгом «Мы не сдадимся!». В начале августа в связи с приездом Ренсимена прокатилась новая волна демонстраций протеста против вмешательства английского империализма во внутренние дела Чехословакии. «Народ решительно отвергает попытки империалистов торговать судьбой страны, — заявила коммунистическая партия. — Он не допустит, чтобы кто-либо и как бы то ни было касался границ Чехословацкой республики».
Коммунистическая партия категорически отвергла англо-французский диктат. «То, что сейчас советуют из Лондона, — заявил К. Готвальд, выступая 19 сентября в постоянном комитете Национального собрания, — по своим размерам нисколько не меньше того, чего можно было бы требовать от Чехословакии в случае проигранной войны... Независимость Чехословакии защищает тот, кто отвергает любое нарушение ее границ. Мы рассчитываем на то, что воля и решимость широких слоев народных масс Франции и Англии иные, чем у участников лондонского совещания. Мы знаем, что Советский Союз не будет колебаться в выполнении существующих  договорных обязательств. Мы добровольно не дадим расчленить республику. Если на нас нападут, мы будем защищаться. Если мы будем защищаться, мы не будем одиноки».
Правительство Годжи пыталось скомпрометировать в глазах трудящихся масс идею сотрудничества с СССР, посеять сомнения в отношении его готовности выполнить обязательства по договору и таким образом сломить волю своего народа к борьбе. Этой цели, в частности, служило заявление министра иностранных дел чехословацким журналистам 16 сентября, намеренно извращавшее позицию Советского Союза. Чехословацкое правительство на протяжении всего кризиса не предприняло попытки опереться на поддержку СССР. Бенеш ни разу не запросил Советское правительство о возможности в случае отказа Франции получить помощь Советского Союза.
18 сентября, когда в Лондоне начались англо-французские переговоры, советский полпред в Праге С. С. Александровский в беседе с Крофтой обратил его внимание на то, что Чехословакия могла бы поставить вопрос об угрозе агрессии со стороны Германии в Лиге наций. Но чехословацкая делегация в Женеве вела себя крайне пассивно: правительство Чехословакии отказалось от возможности получить помощь и по линии Лиги наций.
Ультиматум, врученный 19 сентября английским и французским посланниками Бенешу, означал, что обе державы полностью отдают Чехословакию на милость Германии. Помощник министра иностранных дел Англии О. Харви в эти дни говорил: «За Германию предъявили ей (Чехословакии. — Ред.) ультиматум мы». Скрыв ультиматум от народа, чехословацкое правительство, прежде чем капитулировать, осуществило ряд дипломатических шагов, рассчитанных на обман общественного мнения.
20 сентября министр иностранных дел Крофта передал английскому и французскому посланникам ответ своего правительства, который содержал отказ от выполнения условий ультиматума. Лондонские требования, говорилось в документе, выработаны без консультаций с Прагой, их осуществление рано или поздно приведет к полному подчинению Германией Чехословакии и нарушению равновесия сил в Европе.
Чехословацкое правительство предложило разрешить вопрос на основе арбитражного соглашения 1925 г. между Германией и Чехословакией. Однако не прошло и получаса после этого, как премьер Годжа, срочно пригласив к себе французского посланника де Лакруа, сообщил ему, что этот ответ еще не окончательный. Если Чехословакия, пояснил он, получит более жесткий ультиматум с прямым заявлением об отказе Франции выполнить союзнические обязательства по договору, то Прага  капитулирует. Аналогичное разъяснение получил и английский посланник Ньютон.
Западные державы не замедлили воспользоваться представившейся возможностью. Поздно вечером 20 сентября Галифакс направил Ньютону предписание осуществить вместе с французским коллегой новый демарш в отношении чехословацкого правительства. «Действуйте немедленно, независимо от времени суток», — говорилось в телеграмме. В ночь на 21 сентября, около 2 часов, оба посланника явились к Бенешу. Если возникнет война, заявил де Лакруа, «Франция не примет в ней участия». Еще более категоричным было предупреждение Ньютона: англо-французские предложения — единственное средство немедленно предупредить нападение Германии. Если чехословацкое правительство их отклонит, Англия полностью снимет с себя ответственность за последствия.
Всего лишь через несколько часов Крофта вручил представителям западных держав новый ответ чехословацкого правительства: Прага готова капитулировать. Пытаясь оправдать в глазах народа совершенное предательство, правительство опубликовало заявление, в котором ссылалось на ультимативный характер англо-французских требований. Одновременно пражские капитулянты прибегли к злостной клевете на Советский Союз. В указанном заявлении говорилось, что правительство якобы осталось «в полном одиночестве». Советский полпред немедленно заявил решительный протест против этой и других инсинуаций.
Англо-французский диктат в отношении Праги и последовавшая капитуляция чехословацкого правительства открыли путь к Мюнхену. 22–23 сентября состоялась новая встреча британского премьера с Гитлером, на этот раз в Годесберге. Чемберлен изложил фюреру выработанный в Лондоне план передачи Судетской области Германии и замены договоров, которые имела Чехословакия, международной «гарантией». Но Гитлер заявил, что английские предложения уже неприемлемы. Помимо судетских немцев, пояснил он, в Чехословакии проживают поляки и венгры. Им тоже должно быть предоставлено право отделиться. Кроме того, метод определения границ передаваемой территории слишком длителен, а он не хочет иметь никакого дела с комиссиями, комитетами и тому подобными организациями. Границу следует установить немедленно и передаваемую область сразу же оккупировать германскими войсками. Проблему необходимо «разрешить» полностью и окончательно до 1 октября. 
Гитлер «сердечно» поблагодарил Чемберлена за его труды в переговорах по «спасению мира» и заверил в своем давнем стремлении к дружбе с Англией. «Между нами нет никаких противоречий, — утверждал он, — мы не будем вмешиваться в ваши дела вне Европы, а вы можете, ничего не опасаясь, предоставить нам свободу рук в Центральной и Юго-Восточной Европе». Личный переводчик Гитлера Шмидт, присутствовавший во время этой беседы, в своих мемуарах не упоминает о каких-либо возражениях Чемберлена против такого плана — их просто не было.
Наглые требования Германии и готовность британского премьера пойти ей на новые уступки были встречены международной общественностью с гневом и возмущением. По всей Чехословакии прокатилась волна демонстраций протеста. «В Праге происходят потрясающие сцены, — сообщал полпред СССР 22 сентября. — Полпредство окружено полицейским кордоном. Несмотря на это, толпы демонстрантов при явном сочувствии полиции проходят к полпредству, высылают делегации, требующие разговора с полпредом. Толпы поют национальный гимн и буквально плачут. Поют «Интернационал». В речах первая надежда на помощь СССР, призывы защищаться, созвать парламент, сбросить правительство. Имена не только Годжи, но и Бенеша встречаются свистом и криком... Гитлер и Чемберлен одинаково возбуждают ненависть». В этот день капитулянтское правительство Годжи было свергнуто. Новое правительство во главе с генералом Сыровы под давлением народных масс провело мобилизацию, которая, однако, оказалась очередным маневром с целью замаскировать национальное предательство чехословацкой буржуазии.

4. Борьба Советского Союза в защиту Чехословакии

Советский Союз, несмотря на двойственную позицию правительства Бенеша, активно готовился к оказанию помощи Чехословакии. Еще во время австрийского кризиса советский полпред в Праге Александровский по заданию Советского правительства направился в Бухарест, чтобы обсудить возможность пропуска Советских Вооруженных Сил через территорию Румынии для оказания помощи Чехословакии. Он сообщил чехословацкому посланнику в Румынии, что СССР не нарушит своих обязательств и что предоставление им помощи Чехословакии зависит только от нее самой. Задолго до мюнхенского предательства, 15 марта 1938 г., заместитель наркома иностранных дел СССР В. П. Потемкин в беседе с чехословацким посланником в Москве З. Фирлингером относительно возможных последствий захвата Австрии подтвердил готовность СССР выполнить пакт о взаимопомощи, в случае если бы Чехословакия подверглась нападению со стороны Германии. В тот же день аналогичные заявления сделали нарком M. M. Литвинов английскому послу в Москве, а советский полпред в Париже — французскому правительству. На вопросы журналистов, как сможет Советская Армия попасть в Чехословакию, Литвинов заметил: «Where there's a will, there's a way» ( «Было бы желание, тогда и проход найдется»).
В середине апреля 1938 г. Фирлингер вновь обсудил с представителями Наркоминдела Советского Союза возможные пути военного сотрудничества с СССР. Советское правительство выразило готовность к немедленному  совещанию представителей военных штабов трех союзных стран. Однако, вместо того чтобы всемерно использовать открывавшиеся возможности принятия самых решительных коллективных мер против надвигающейся немецкой агрессии, чехословацкий министр иностранных дел К. Крофта 21 апреля 1938 г. ответил на настойчивые запросы своего посланника в СССР следующее: «Мы должны выждать, сохранит ли новое правительство (Франции. — Ред.) такую же линию, как и Бонкур, а главное, так же ли оно рассматривает вопрос о Польше и России. При нынешних отношениях между Парижем, Прагой и Москвой всегда сохранялся принцип, что Прага не берет на себя инициативу, в частности, в военных вопросах сама переговоры вести не будет... мы должны присоединиться к тому, о чем существует договоренность между Парижем и Москвой».
С целью устранения какого-либо сомнения в позиции Советского правительства 12 мая в Женеве Литвинов при встрече с Боннэ предложил начать переговоры между советским и французским генеральными штабами по техническим вопросам, включая вопрос о проходе советских войск через Румынию и Польшу. Боннэ обещал доложить это предложение своему правительству, но дальше этого обещания дело не пошло.
О позиции Советского правительства в чехословацком вопросе президент Э. Бенеш получил в середине мая исчерпывающую информацию, представленную ему при встрече К. Готвальдом. По этому поводу Готвальд писал, что в беседе с ним Сталин ясно и определенно заявил о готовности СССР оказать военную помощь Чехословакии даже в том случае, если вопреки пакту Франция этого не сделает, а санационная Польша и боярская Румыния откажутся пропустить советские войска. При этом Сталин заметил, что данный вариант будет иметь силу при одном условии: если сама Чехословакия станет защищаться и попросит о советской помощи. Решительная позиция СССР давала возможность Чехословацкой республике успешно противостоять гитлеровскому нашествию и не бояться тех последствий, которыми пугали ее западные лжесоюзники.
25 мая 1938 г. советский полпред в Вашингтоне Трояновский, выступая с публичной речью, широко информировал американскую общественность об упомянутой точке зрения СССР в отношении Чехословакии. Большая тревога за судьбы мира в Европе прозвучала в предвыборной речи M. M. Литвинова 23 июня 1938 г. в Ленинграде.
С особенной настойчивостью ставило Советское правительство в августе — сентябре 1938 г. вопрос о выполнении Францией ее союзнических обязательств перед Чехословакией. Из месяца в месяц позиция Франции в этом вопросе менялась в худшую сторону. Это было связано с серьезным сдвигом вправо во внутриполитической жизни страны в связи с приходом к власти правительства Даладье, а также с возраставшим давлением английских консерваторов.
Официальные заявления о готовности СССР к защите Чехословакии сопровождались непосредственными предупреждениями агрессору, которые неоднократно передавались германскому правительству через его посла в Москве. Одно из таких предупреждений было изложено в беседе Литвинова 22 августа 1938 г. с германским послом Шуленбургом. На слова последнего о том, что Чехословакия якобы интересует Германию с точки зрения положения судетских немцев, нарком, разоблачая лицемерие агрессора, заявил, что Германия не столько озабочена судьбами судетских немцев, сколько стремится к ликвидации Чехословакии в целом. Она хочет захватить эту страну. Если дело дойдет до войны, продолжал Литвинов,  Советский Союз, который обещал Чехословакии поддержку, «сдержит свое слово и сделает все, что в его силах».
В защиту Чехословакии активно выступила советская печать. На страницах газет и журналов публиковалось много материалов о международном и внутреннем положении Чехословакии, в которых говорилось, кто ей враг, а кто подлинный друг, что на ее защиту должны встать народы всей Европы. Только в начале апреля 1938 г. в газетах «Правда» и «Известия» были опубликованы статьи: «Германская угроза Чехословакии», «Планы нападения на Чехословакию», «Британские капитулянты подготавливают сделку с агрессором», «Фашистские провокации против Чехословакии», «Наглые требования Генлейна» и другие.
Активные и решительные действия СССР в отношении Чехословакии являлись составной частью последовательной политики Коммунистической партии и Советского правительства, направленной на обеспечение безопасности европейских государств и предотвращение надвигавшейся угрозы новой мировой войны. Решение этой задачи Советский Союз видел не в уступках агрессорам, а в противопоставлении им единого фронта всех государств, заинтересованных в укреплении мира.
В первых числах сентября 1938 г. Советское правительство предложило правительствам Франции и Англии конкретную программу действий, включавшую неотложные мероприятия, осуществление которых дало бы возможность коренным образом изменить направление событий и обеспечить безопасность Чехословакии. Программа предусматривала:
1. Немедленный созыв совещания СССР, Франции и Англии и опубликование от имени трех держав декларации, которая содержала бы предупреждение, что в случае германской агрессии против Чехословакии последней будет оказана помощь.
2. Срочное обращение к Лиге наций на основании статьи 11 Устава для констатации факта угрозы германской агрессии в отношении Чехословакии.
3. Созыв совещания представителей генеральных штабов Советского Союза, Франции и Чехословакии для разрешения практических вопросов взаимодействия вооруженных сил трех государств в целях борьбы против агрессии.
Разъясняя позицию Советского правительства французскому поверенному в делах Пайяру, народный комиссар Литвинов отметил, что решительное предупреждение от имени трех крупнейших европейских держав при поддержке Рузвельта имело бы «больше шансов удержать Гитлера от военной авантюры, чем всякие другие меры».
В тех условиях существенную роль могла сыграть Лига наций. Несмотря на то что авторитет этой международной организации из-за ее бездействия перед фактом агрессии в отношении Эфиопии, Испании, Китая и Австрии оказался сильно подорванным, Лигу еще можно было использовать в целях сохранения мира. Ее решение, констатирующее угрозу Чехословакии со стороны фашистской Германии, дало бы Советскому Союзу и Франции возможность помочь Праге на основании статей 16 и 17 Устава Лиги наций. Постановка вопроса в Лиге наций имела бы положительное значение и для оказания практической помощи Чехословакии Советским Союзом. Возможность прохода советских войск для участия совместно с чехословацкими вооруженными силами в отражении германской  агрессии зависела от Польши и Румынии. Но польское правительство, стоявшее на резко антисоветских позициях, отказалось пропустить советские части через свою территорию. Что касается Румынии, то с ней велись переговоры.
Симпатии короля Кароля II были общеизвестны. Осенью 1938 г., беседуя с германским послом Фабрициусом, он заявил, что предпочел бы «видеть в своей стране немцев в качестве врагов, нежели русских в качестве друзей». Официальная позиция Румынии, однако, определялась расстановкой политических сил в Европе и несла на себе отпечаток сильного в прошлом влияния Франции. Лавируя между двумя империалистическими группировками, румынское правительство в своей внешней политике все более ориентировалось на рейх. Вместе с тем, не зная, какую позицию в чехословацком вопросе займет Франция, румынская дипломатия стремилась сохранить возможности для маневра.
В конце августа в ответ на стремление Советского правительства договориться о практической возможности помочь Чехословакии, румынское правительство через французского посла в Бухаресте дало понять, что «закроет глаза на пролет советских самолетов на высоте 3 тыс. м и выше, поскольку эта высота практически недосягаема для румынской зенитной артиллерии». В этих условиях можно предположить, что обсуждение в Лиге наций вопроса об угрозе немецко-фашистской агрессии против Чехословакии и принятие соответствующего решения, пусть даже не единогласного, а большинством голосов, имело бы огромное моральное значение, особенно если среди этого большинства оказалась бы и Румыния.
Однако англо-французская дипломатия старательно избегала всего, что могло вызвать «раздражение» в Берлине. По мнению английского посла в Париже Фиппса, трудно было представить что-нибудь иное, «способное больше взбесить Гитлера», чем советские предложения. Буржуазная печать, превратно истолковывая позицию Советского Союза, всячески замалчивала его инициативу.
Французская дипломатия, запрашивая Москву о мнении Советского правительства в отношении Чехословакии, стремилась изыскать предлог, который позволил бы Франции уклониться от выполнения обязательств по договору с этой страной. Поскольку советские предложения не давали такой возможности и СССР снова официально подтвердил свою решимость при условии оказания помощи со стороны Франции выполнить все обязательства по советско-чехословацкому договору, французский министр иностранных дел пошел на фальсификацию смысла советских заявлений. Боннэ все время объяснял предательскую линию Франции в отношении Чехословакии «пассивностью России» в чехословацком вопросе, отмечал Майский, принимавший участие в работе очередной сессии Лиги наций в Женеве в сентябре 1938 г. «Оказывалось, что о готовности Советского правительства выступить на защиту Чехословакии во Франции вообще никто не знает, вплоть до членов ее правительства». К аналогичной тактике прибегли и английские дипломаты, нашептывавшие в политических кругах, будто Россия молчит и явно уклоняется от выполнения обязательств по советско-чехословацкому договору.
Разоблачая недостойное поведение англо-французских дипломатов, глава советской делегации Литвинов заявил на заседании Ассамблеи Лиги  наций 21 сентября 1938 г.: «Мы намерены выполнить свои обязательства по пакту и вместе с Францией оказывать помощь Чехословакии доступными нам путями. Наше военное ведомство готово немедленно принять участие в совещании с представителями французского и чехословацкого военных ведомств для обсуждения мероприятий, диктуемых моментом». Представитель СССР предложил срочно созвать совещание европейских великих держав и других заинтересованных государств с целью выработки коллективных мер и вынести чехословацкий вопрос на обсуждение Лиги наций. Призвав всех членов Лиги определить свою роль и ответственность перед современниками, перед историей, Литвинов подчеркнул, что капитуляция в данном случае будет иметь «совершенно необозримые катастрофические последствия».
Правительство Чехословакии, следуя на поводу у западных держав, проявляло крайнюю сдержанность в отношениях с Советским Союзом. Лишь 19 сентября, получив англо-французский ультиматум, Бенеш обратился к правительству СССР с формальным запросом:
1. Окажет ли СССР согласно договору немедленную и действенную помощь, если Франция останется верной пакту?
2. В случае нападения Чехословакия немедленно обратится в Совет Лиги наций с просьбой привести в действие статьи 16 и 17. Поможет ли СССР в качестве члена Лиги наций на основании упомянутых статей?
Фирлингер, передавая в Прагу 20 сентября заявление, сделанное сразу же заместителем народного комиссара В. П. Потемкиным, писал: «Потемкин только что сообщил мне ответ на первый вопрос — готов ли СССР оказать немедленную и действенную помощь, если Франция останется верной пакту. Правительство отвечает: да, немедленно и действенно. На второй вопрос — готов ли СССР выполнить свои обязательства согласно ст. ст. 16 и 17 в случае обращения в Лигу наций — правительство отвечает: да, в любом отношении». О содержании ответа Бенешу Советское правительство одновременно сообщило правительству Франции.
Таким образом, в самую острую минуту кризиса, когда решалась судьба Чехословакии, Советский Союз снова подтвердил свою верность договору и выразил готовность оказать помощь даже в том случае, если Франция нарушит долг союзника, — тогда СССР действовал бы как член Лиги наций. Но было необходимо, чтобы чехословацкое правительство обратилось в Лигу с просьбой об оказании помощи. Однако этого шага так и не последовало. Позднее, в связи с беспокойством Праги по поводу того, что выработка решения в Лиге займет длительное время, В. П. Потемкин на вопрос чехословацкого посланника, «могло ли бы правительство СССР, в случае нападения Германии на Чехословакию, оказать помощь последней, не дожидаясь решения Совета Лиги наций», 22 сентября дал положительный ответ.
Разъясняя делегациям чехословацких трудящихся позицию Советского государства, наш полпред заверял, что СССР «дорожит Чехословацкой республикой и интересами ее трудящихся, а потому готов помочь защитой от нападения» 6. Советское правительство, учитывая реальное соотношение сил осенью 1938 г., считало, что гитлеровцы не развяжут большой войны. А если они решатся на такую авантюру, их ожидает полный разгром. 
Советское правительство продолжало борьбу за присоединение Англии и Франции к силам, выступавшим против захвата Чехословакии. 23 сентября в беседе с английскими представителями в Женеве М. Литвинов вновь подтвердил намерение СССР выполнить союзнические обязательства и от имени Советского правительства предложил Англии и Франции как можно скорее созвать совещание трех держав для выработки конкретных мер помощи Чехословакии. Как и ранее, советские предложения не встретили отклика и оказались скрытыми от английской общественности.
Делая все возможное, чтобы коллективными усилиями предупредить нападение Германии, Советское правительство заблаговременно принимало необходимые меры по приведению в боевую готовность своих вооруженных сил для оказания Чехословакии немедленной и эффективной военной помощи.
Придавая важное значение установлению тесных контактов между генеральными штабами СССР, Чехословакии и Франции, Советский Союз в августе 1938 г. пригласил в Москву командующего чехословацкими военно-воздушными силами генерала Я. Файфра для решения важного вопроса об установлении непосредственного сотрудничества между советскими и чехословацкими ВВС. Но правительство Бенеша всячески оттягивало его поездку. И лишь после неоднократных напоминаний советской стороны генерал Файфр прибыл в Москву. Как он писал позднее, в ходе переговоров «с представителями Красной Армии был разработан план обороны Чехословакии с помощью Советского Союза», и «результатом совместных совещаний явилась договоренность о том, что Советский Союз сразу же вышлет нам на помощь 700 истребителей при условии, что для них будут приготовлены подходящие аэродромы, которые мы должны прикрыть своей зенитной артиллерией». Свое обязательство Советское правительство готово было немедленно реализовать независимо от позиции Франции, но чехословацкие власти под влиянием своих западных союзников помощь СССР не приняли. Советский Союз предложил также Чехословакии поставить на льготных условиях самолеты.
По мере возрастания угрозы Чехословакии Советское правительство проводило подготовительные военные мероприятия, чтобы в случае необходимости обеспечить быструю и эффективную помощь своему союзнику. 26 июня 1938 г. Главный Военный Совет Советской Армии принял постановление преобразовать Киевский и Белорусский военные округа, находившиеся ближе всего к территории Чехословакии, в особые военные округа. В соответствии с приказом народного комиссара обороны К. Е. Ворошилова, изданным в порядке реализации этого постановления, в Киевском особом военном округе началось срочное формирование четырех крупных армейских групп — житомирской, винницкой, одесской, а также кавалерийской группы, в Белорусском особом военном округе — двух армейских групп — витебской и бобруйской. Срок окончания этих организационных мероприятий был определен к 1 сентября 1938 г..
Армейские группы оперативного назначения включали в свой состав несколько стрелковых дивизий, танковые бригады, артиллерийские, инженерные части и другие войска обеспечения. Кавалерийская группа создавалась как сильное подвижное объединение, в состав которого входили два кавалерийских корпуса (2-й и 4-й), танковые, артиллерийские,  инженерные и другие части усиления. В ходе организации этих армейских объединений особое внимание обращалось на пополнение округов личным: составом, боевой техникой, боеприпасами, горючим.
Верные пролетарской солидарности с трудящимися Чехословакии и обязательствам советско-чехословацкого договора, Центральный Комитет партии и Советское правительство поставили перед Советскими Вооруженными Силами задачу быть в состоянии полной боевой готовности и, если потребуется, оказать вооруженную помощь чехословацкому народу.
Во исполнение этих указаний народный комиссар обороны 21 сентября направил по прямому проводу Военному совету Киевского особого военного округа директиву, в которой требовалось начать выдвижение к государственной границе крупных группировок войск: житомирской армейской группы, включавшей 8-й и 15-й стрелковые корпуса (7, 44, 45, 46, 60, 81 и 87-я стрелковые дивизии) и 2-й кавалерийский корпус (3, 5, 14-я кавалерийские дивизии), — в район Новоград-Волынский, Шепетовка; винницкой армейской группы в составе 17-го стрелкового корпуса (72, 96, 97-я стрелковые дивизии), 25-го танкового корпуса (4-я и 5-я танковые и 1-я мотострелковая бригады), двух отдельных танковых бригад и 4-го кавалерийского корпуса (9, 32, 34-я кавалерийские дивизии) — в район юго-западнее Троекурова (ныне Хмельнинкий).
Для укомплектования стрелковых дивизий до штатов военного времени разрешалось призвать приписной состав из расчета по 8 тыс. человек на дивизию, а также мобилизовать лошадей для покрытия минимальной потребности боевых частей и подразделений дивизий в транспортных средствах. Полное боевое укомплектование должны были произвести все авиационные базы. Резервистов предполагалось перебрасывать из пунктов постоянной дислокации войск в районы сосредоточения своих дивизий по железной дороге, куда последние обязаны были, не ожидая призывников, выступить в составе, предусмотренном штатом мирного времени.
Для прикрытия и поддержки войск каждой армейской группы привлекались три истребительных полка, три полка скоростных бомбардировщиков и один полк тяжелых бомбардировщиков. Истребительная авиация, действуя с передовых аэродромов, а бомбардировочная — с постоянных, для временной посадки должны были использовать аэродромы, расположенные вблизи государственной границы.
Всю подготовку к действиям армейских групп приказывалось завершить к 23 сентября 1938 г. Утром 22 сентября командующий Киевским особым военным округом сообщил в Генеральный штаб, что к 4 часам утра директива наркома доведена до всех войск по пунктам, их касающимся, и они приступили к выдвижению в указанные районы сосредоточения.
Специальная оперативная группа управления во главе с командующим войсками командармом 1 ранга С. К. Тимошенко переместилась из Киева в Проскуров, откуда была установлена двусторонняя связь с армейскими группами, штабом округа и Москвой. В целях обеспечения бесперебойной связи с Генеральным штабом в Проскуров была срочно направлена новейшая аппаратура и обслуживающий персонал.
Для участия в проводимых мероприятиях и усиления войск юго-западного направления Генеральный штаб отдал указание штабу авиационной армии, расположенной под Воронежем, о перебазировании ее боевых  сил в район Белая Церковь, Умань — на территорию Киевского особого военного округа, командование которого было поставлено об этом в известность и обязывалось принять все меры по обеспечению авиачастей и соединений горючим и боеприпасами.
23 сентября нарком обороны и Генеральный штаб отдали дополнительную директиву о приведении в боевую готовность части войск Белорусского особого и вновь созданного Калининского военных округов, а также о выдвижении к государственной границе ряда их оперативных объединений. В Белорусском округе в боевую готовность были приведены две армейские группы: витебская, в которую входили полоцкая (4-й стрелковый корпус в составе 5-й, 50-й стрелковых дивизий и 18-й танковой бригады) и лепельская (27-я стрелковая, 24-я кавалерийская дивизии и 16-я танковая бригада) войсковые группы; бобруйская, включавшая 16-й стрелковый (2, 13, 100-я стрелковые дивизии и 21-я танковая бригада) и 5-й кавалерийский (4, 7, 36-я кавалерийские дивизии) корпуса.
Витебская армейская группа должна была одной своей частью сосредоточиться у границы северо-западнее Полоцка, другой — в районе Бегомль, Березино, западнее Лепеля: бобруйская получила задачу занять Минский укрепленный район и близлежащие пункты. Из Калининского военного округа к границе направлялась усиленная 67-я стрелковая дивизия. Все перечисленные войска утром 24 сентября приступили к выполнению приказа.
Выделенная для прикрытия и поддержки войск истребительная авиация перебазировалась на передовые аэродромы у границы для действий на себежском, полоцком, минском и слуцком направлениях; скоростная бомбардировочная — в район Витебск, Орша. Тяжелая бомбардировочная авиация должна была совершать полеты с аэродромов постоянной дислокации.
В эти же дни в западных приграничных округах помимо полевых войск и авиации приводились в боевую готовность и доукомплектовывались укрепленные районы, расположенные вдоль государственной границы и в ближайшей глубине, инженерно-аэродромные батальоны, усиливалась система наблюдения и оповещения войск, повышалась готовность всей противовоздушной обороны, устанавливалось круглосуточное оперативное дежурство в штабах и на узлах связи. Подобные мероприятия проводились также в Харьковском и Московском военных округах.
Всего в боевую готовность были приведены: танковый корпус, 30 стрелковых и 10 кавалерийских дивизий, 7 танковых, мотострелковая и 12 авиационных бригад, 7 укрепленных районов, а в системе противовоздушной обороны — 2 корпуса, дивизия, 2 бригады, 16 полков, 4 зенитно-артиллерийские бригады и 15 зенитно-артиллерийских полков, а также части боевого и тылового обеспечения.
В это время Советскому правительству стало известно, что Польша стремится к сделке с Германией в надежде на свое участие в разделе Чехословакии. В связи с этим 23 сентября польское реакционное правительство было предупреждено, что в случае если польские войска вторгнутся в пределы Чехословакии, то СССР будет считать это актом агрессии и денонсирует без дальнейшего предупреждения пакт о ненападении с Польшей.
25 сентября 1938 г. Народный комиссариат обороны СССР телеграфировал военно-воздушному атташе СССР во Франции для передачи начальнику французского генерального штаба, что советское военное  руководство в целях оказания помощи Чехословакии приняло ряд мер предупредительного характера: «1. 30 стрелковых дивизий придвинуты в районы, прилегающие непосредственно к западной границе. То же самое сделано в отношении кавалерийских дивизий. 2. Части соответственно пополнены резервистами. 3. Что касается наших технических войск — авиации и танковых частей, то они у нас в полной готовности».
Советское правительство, не терявшее надежды, что Чехословакия все же обратится к нему за помощью, продолжало осуществлять мероприятия, направленные на повышение мобилизационной и оперативной готовности Советской Армии. В боевую готовность были приведены дополнительные силы западных приграничных и значительная часть войск внутренних военных округов.
28 сентября начальник Генерального штаба командарм 1 ранга Б. М. Шапошников отдал директиву, в которой указывалось, что в Ленинградском, Белорусском, Киевском, Харьковском, Орловском, Калининском, Московском, Приволжском, Уральском, Северо-Кавказском и Закавказском округах «красноармейцев и младших командиров, выслуживших установленные сроки службы в рядах РККА, впредь до распоряжения из рядов армии — не увольнять». В тот же день нарком Ворошилов доложил Советскому правительству о готовности направить в Чехословакию 4 авиационные бригады (8 авиационных полков) в составе 548 боевых самолетов, назвав конкретные части, районы базирования с указанием количества и типов самолетов в каждом из них. В тот же день о новых мероприятиях были информированы французский военный атташе в СССР Палас и чехословацкое правительство.
29 сентября Военным советам Ленинградского, Калининского, Белорусского особого и Киевского особого военных округов был дан приказ привести в боевую готовность и пополнить до штатной нормы военнообязанными из запаса дополнительно 17 стрелковых дивизий, управления трех танковых корпусов, 22 танковые и 3 мотострелковые бригады, 34 авиационные базы. Командно-политический состав призывался полностью из расчета мобилизационной потребности для всех корпусных частей, стрелковых дивизий, танковых и мотострелковых бригад, а также авиационных баз.
Военным советам Харьковского, Орловского, Северо-Кавказского, Приволжского и Уральского военных округов были даны указания в двухдневный срок призвать приписной командно-политический состав во все имеющиеся у них части и соединения из расчета 250–275 человек на дивизию. Это распространялось и на остальные дивизии Ленинградского военного округа, в которые рядовой и младший начальствующий состав запаса не вызывался.
Таким образом, весь комплекс подготовки по оказанию помощи Чехословакии охватил не только западные приграничные области, но и глубинные районы — вплоть до Волги и Урала. Проведению широких военно-мобилизационных мероприятий в короткий срок с большой четкостью и организованностью в значительной степени способствовали хорошо поставленная партийно-политическая работа в войсках и слаженная деятельность военных органов на местах.
Помимо войск, выдвинутых к юго-западной и западной государственной границе, в боевую готовность был приведен второй эшелон войск, состоявший из 30 стрелковых и 6 кавалерийских дивизий, 2 танковых  корпусов, 15 отдельных танковых бригад, 34 авиационных баз. В вооруженные силы было призвано из запаса в общей сложности до 330 тыс. человек командного, политического, младшего командного и рядового состава, задержано увольнение десятков тысяч младших командиров, выслуживших установленные сроки службы.
Правительство Чехословакии осенью 1938 г. имело возможность отвергнуть мюнхенский диктат и, опираясь на свой народ, армию, на поддержку Советского Союза и антифашистских сил в других странах, отклонить требования о капитуляции, возглавить борьбу за свободу и независимость своего государства. Тем более что реальное соотношение сил было явно не в пользу агрессора, который имел 47 дивизий. Согласно плану «Грюн» в операциях против Чехословакии предусматривалось использовать 39 дивизий. В то же время Чехословакия имела 45 дивизий, обладала вооруженными силами численностью 2 млн. человек, располагала 1582 самолетами, 469 танками, 5700 артиллерийскими орудиями различных калибров и другим вооружением. В борьбе против немецко-фашистских захватчиков ее армия могла опереться на мощные пограничные укрепления, не уступавшие немецкой линии Зигфрида и французской линии Мажино. Против чехословацких тяжелых фортов оказывались бессильны даже 210-мм орудия.
Впоследствии немецкое командование было поражено мощностью этих неиспользованных оборонительных рубежей. «Общее удивление вызвали чешские пограничные укрепления, — вспоминал бывший министр вооружения Шпеер. — При пробных выстрелах, к удивлению наших специалистов, выявилось, что оружие, которое должно было быть против них использовано, оказалось неэффективным. Гитлер лично прибыл на бывшую границу, чтобы составить впечатление об этих укреплениях, и вернулся потрясенный. Бункеры были поражающе мощными, исключительно умело размещены, глубоко эшелонированы при великолепном использовании характера местности. Их захват, при решительной обороне, стоил бы нам много крови».
Чехословакия обладала еще одним значительным преимуществом перед гитлеровской Германией: моральным превосходством армии. Несмотря на то что во главе вооруженных сил стояло реакционное командование, ее солдаты, как и весь народ, были готовы защищать независимость своей страны. Когда 23 сентября 1938 г. в 22 часа была объявлена мобилизация, резервисты стали прибывать в воинские казармы через десять минут после опубликования декрета. Мобилизация, проводившаяся строго по плану, завершилась 29 сентября.
Несостоятельной оказалась и ставка гитлеровцев на вовлечение Венгрии и Польши в войну против Чехословакии. Не случайно планы войны с Чехословакией вызывали большую тревогу среди некоторых германских генералов, которые считали политику фюрера опасной авантюрой. Один из руководителей вермахта — генерал-фельдмаршал Кейтель на Нюрнбергском процессе по этому поводу заявил: «Я твердо убежден, что если бы Даладье и Чемберлен сказали в Мюнхене: «Мы выступим», мы ни в коем случае не прибегли бы к военным действиям. У нас не было сил, чтобы форсировать чехословацкую линию укреплений, и у нас не было войск на западной границе». 
Однако буржуазное правительство Бенеша — Годжи предпочло принять мюнхенский диктат империалистических держав. Национальное предательство, совершенное правительством Чехословакии в 1938 г., не позволило Советскому Союзу оказать помощь ее народу, а гитлеровцам открыло дорогу для полной оккупации и расчленения страны. Советские войска находились у западной государственной границы до 25 октября 1938 г., а затем были возвращены в районы постоянной дислокации.

5. Мюнхенский империалистический сговор

Пытаясь сломить усилившееся в Англии и Франции сопротивление капитулянтскому курсу Чемберлена и Даладье, англо-французские пособники Гитлера ловко играли на ненависти народных масс к войне, их естественном стремлении сохранить мир. Буржуазная пропаганда внушала населению мысль, будто всякое противодействие Германии, в том числе и коллективными средствами, неизбежно означает мировую войну, а для сохранения мира во что бы то ни стало необходимо договориться с Гитлером. Чисто внешние военные мероприятия в Англии и Франции в последние дни перед встречей в Мюнхене явились позорным спектаклем, рассчитанным на осуществление сделки с Гитлером в обстановке острого кризиса. Активную помощь англо-французским предателям оказала американская дипломатия. Послы США, аккредитованные в западноевропейских столицах, направляли в эти дни в Вашингтон телеграммы, одну тревожнее другой. При вторжении германских войск в Чехословакию, предупреждали они, Англия и Франция под давлением масс окажутся вовлеченными в войну, которая приведет к «большевизации» Европы, доверие к британскому премьеру будет подорвано. «Гендерсон глубоко обеспокоен растущей в Англии оппозицией по отношению к Чемберлену, — сообщал 24 сентября американский посол в Берлине Вильсон. — Он настойчиво убеждал меня сделать все, что в моих силах, и привлечь ваше внимание к такому факту: падение Чемберлена означало бы войну, и любое публичное выражение поддержки его целей (Соединенными Штатами. — Ред.) в столь критический час значительно укрепило бы его положение...»
Спасая Европу от «социального хаоса», Вашингтон поспешил на выручку Чемберлену и Даладье. В ночь на 26 сентября президент США обратился с личным посланием к Гитлеру, призывая его продолжать переговоры для достижения «мирного, справедливого и конструктивного решения спорных вопросов». Главный его аргумент сводился к необходимости предотвратить вооруженный конфликт между капиталистическими странами Европы, который может привести к крушению буржуазного строя. «Социальная структура каждой вовлеченной в войну страны может полностью рухнуть», — говорилось в послании. Смысл его очевиден: переговоры проходили в обстановке неслыханного давления рейха и западных держав на Чехословакию: в этих условиях их продолжение, как предлагали США, должно было закончиться капитуляцией Праги. Таким образом, вмешательство американской дипломатии помогало не Чехословакии, а Чемберлену и Даладье, которые использовали его для оправдания своей капитуляции перед германским фашизмом.
29 сентября в Мюнхене была созвана конференция четырех держав — Англии, Франции, Германии и Италии. Во избежание нежелательной огласки в конференции приняли участие лишь премьеры и министры иностранных  дел. Открывая ее, Гитлер выступил с речью. Разразившись бранью в адрес Чехословакии, он потребовал «в интересах европейского мира» немедленной передачи Судетской области и заявил, что при любых условиях его войска 1 октября будут введены в пограничные районы. При этом фюрер снова заверил, что у Германии других притязаний в Европе нет. Задачу конференции он определил так: придать вступлению германских войск на территорию Чехословакии законный характер и исключить применение оружия. К середине дня прибыли два представителя Чехословакии, которых поместили в одной из комнат под надежной охраной. Чехословацкая делегация не была допущена к переговорам. Выступления участников сговора не стенографировались, ибо сделка явно не подлежала огласке, велись только неофициальные записи.
Долг великих держав, заявил английский премьер, позаботиться о том, чтобы чехословацкое правительство «по безрассудству или упрямству» не отказалось очистить территорию. Даладье также заявил, что «ни в коем случае не потерпит проволочек в этом деле со стороны чешского правительства». В основу принятого в Мюнхене соглашения был положен «компромиссный проект», представленный Муссолини якобы от своего имени. В действительности германский МИД накануне передал его в Рим по телефону. Поскольку сделка подготавливалась заранее, все пункты документа были быстро согласованы. Гитлер и Муссолини покинули заседание, предоставив Чемберлену и Даладье все объяснения с чехами. Впрочем, уговаривать Масаржика и Мастного, представлявших Чехословакию, не пришлось: они прибыли с готовым согласием. В ночь на 30 сентября чехословацкую делегацию пригласили для ознакомления с текстом диктата. Мюнхенский сговор вступил в силу.
Мюнхенский диктат, навязанный Чехословакии силой, с самого начала являлся противоправным и противозаконным актом. Итогом конференции было решение об отторжении от Чехословакии в пользу Германии Судетской области, а также удовлетворение территориальных претензий со стороны правительств хортистской Венгрии и буржуазной Польши.
В дополнении к соглашению Англия и Франция обязывались предоставить совместно с Германией и Италией «гарантии» Чехословакии против неспровоцированной агрессии. Своеобразным вознаграждением за предательство в отношении Чехословакии явилась подписанная 30 сентября Гитлером и Чемберленом англо-германская декларация, в которой говорилось о намерении рассматривать все проблемы, касающиеся обеих стран, путем консультаций и продолжать «усилия по устранению возможных источников разногласий...». По существу, этот документ являлся пактом о ненападении между Англией и Германией. В Мюнхене был предрешен вопрос и о подписании аналогичной франко-германской декларации.
Реакционные историки, за редким исключением, предпочитают не касаться итогов мюнхенского сговора. Однако все же есть такие, которые находят в мюнхенском соглашении некие «позитивные моменты» и заявляют, что «Мюнхен был более выгоден, чем Годесберг», доказывая, будто «Англия сумела этим «выиграть год» для укрепления обороны». Большинство же западных историков прямо или косвенно признают, что соглашение в Мюнхене в конечном итоге привело к захвату Гитлером всей  Чехословакии и крушению политики «умиротворения» в целом. «Гитлер проложил (мюнхенским соглашением. — Ред.) путь для своего следующего» шага, уже предусмотренного им, — общей ликвидации чехословацкого государства. Он уничтожил французскую систему безопасности, отделил Россию от европейского урегулирования и изолировал Польшу. Таковы были плоды Мюнхена», — пишет Д. Уилер-Беннет. Еще более резко оценил Мюнхен П. Рейнольде, назвав его «величайшим моральным поражением, понесенным Англией в XX столетии».
Предпринимая настойчивые попытки оправдать мюнхенское предательство, а главное, скрыть его антисоветскую направленность, современные буржуазные фальсификаторы активно используют лживый тезис о неподготовленности западных союзников к отпору агрессии. «Когда Чемберлен встретился с Гитлером в Мюнхене, — утверждает профессор Северотехасского университета К. Юбенк, — вооружения и войск, необходимых для того, чтобы воевать с Германией, не существовало, не было также и средств для защиты гражданского населения, поэтому представлялось разумным удовлетворить Гитлера Судетской областью, так как, если бы он захотел, он мог бы захватить всю Чехословакию, а Англия не могла бы его остановить». Эту же идею усиленно проводит английский историк Л. Томпсон. Он безапелляционно заявляет, что сама Чехословакия не была готова к борьбе, а ее армия имела якобы «не сорок, а лишь четырнадцать боеготовых дивизий».
Опубликованные в последние годы в СССР, ГДР и Чехословакии новые документы и материалы, разоблачающие планы участников мюнхенской сделки, вызвали у апологетов Мюнхена озлобленную реакцию. В 1970 г. в США вышла книга под названием «Мюнхен. Ошибка, заговор или трагическая необходимость?». Это — сборник тщательно подобранных статей и отрывков из ранее опубликованных работ английских и американских авторов, имеющих целью «опровергнуть» тот факт, что Мюнхен открыл путь ко второй мировой войне и имел антисоветскую направленность. Авторы сводят свои рассуждения к выгодной им версии, согласно которой Мюнхен был «не заговором, а трагической необходимостью». Вместе с тем в сборнике утверждается, что СССР якобы «был неспособен» оказать реальную военную помощь Чехословакии и, таким образом, ставится под сомнение искренность политики Советского правительства.
Чем же пытаются обосновывать эти авторы свои антисоветские версии? Например, Юбенк обвиняет Советский Союз в том, что он якобы вовремя не сообщил чехословацкому правительству о своей готовности выполнить условия советско-чехословацкого договора и оказать Чехословакии вооруженную помощь в случае германской агрессии. Американский историк утверждает, что по данному вопросу ответ от Советского правительства пришел Бенешу только после 21 сентября 1939 г., когда истек срок англофранцузского ультиматума, предъявленного чехам. Однако документы свидетельствуют, что запрос Бенеша от 19 сентября был рассмотрен 20 сентября на заседании Политбюро ЦК ВКП(б). В тот же день ответ о готовности СССР оказать Чехословакии помощь даже в случае невыполнения Францией своих обязательств был отправлен в Прагу и доведен лично  до сведения президента. Юбенк к тому же умалчивает, что решающие события развернулись после 21 сентября, когда, по его собственному признанию, Бенешу была известна позиция Советского правительства. Впоследствии Бенеш сам писал: «В том, что Советский Союз в случае необходимости каким-либо путем окажет нам помощь, я не сомневался ни одного мгновения».
Д. Кеннан объявляет мюнхенское соглашение «только уступкой Германии районов с населением, говорящим на немецком языке». Он же выдвигает версию о том, что даже если СССР «захотел бы» -оказать помощь Чехословакии, то «все равно» для переброски одной советской дивизии потребовалось бы «около трех месяцев». Абсурдность подобных домыслов тем более очевидна, что к этому времени Советские Вооруженные Силы уже освоили опыт переброски дивизий на дальние расстояния средствами авиации, а на западных границах СССР были. развернуты для помощи Чехословакии крупные группировки советских войск. Эти фальсификации направлены на то, чтобы снять ответственность за мюнхенское предательство с реакционных сил империализма. «Слишком долго, — демагогически восклицает Юбенк, — Англия и Франция несут на себе всю тяжесть позора!» Но реабилитировать прошлое предательство путем фальсификации невозможно. Важны и реальны только уроки, которые извлекаются из опыта истории.
Мюнхенское соглашение — один из самых позорных актов в международной политике капиталистических держав.
На глазах у всего человечества суверенное европейское государство было отдано гитлеровцам на разграбление. Открыто предавая Чехословакию, английские, французские и североамериканские монополисты надеялись насытить фашистского зверя, отвести непосредственную угрозу от себя, направить агрессию на Восток.
Но вдохновители и организаторы мюнхенского предательства жестоко просчитались. Для гитлеровской Германии, давно уже взявшей курс на завоевание мирового господства, Чехословакия была не просто очередной жертвой. Капитуляция правящих кругов западных держав и Чехословакии еще более распалила захватнические аппетиты монополистов Германии, способствовала новым их агрессивным акциям в Европе. Мюнхенский сговор ускорил назревание предвоенного политического кризиса, приведшего ко второй мировой войне.
 

история второй мировой войны, вторая мировая война, Накануне войны

По теме

  • Том 4. Глава 4. Перестройка народного хозяйства СССР
    Том 4. Глава 4. Перестройка народного хозяйства СССР
    Важнейшими военно-экономическими мероприятиями явились мобилизация и перераспределение материальных, финансовых и трудовых ресурсов для обеспечения...
  • Том 4. Глава 12. Борьба советских людей в тылу врага зимой 1941-42 г.
    Том 4. Глава 12. Борьба советских людей в тылу врага зимой 1941-42 г.
    Борьба советских людей в тылу немецко-фашистских войск уже в первую военную зиму развернулась почти на всей оккупированной врагом территории. Это...
  • Том 4. Глава 3. Стратегическая оборона советских вооруженных сил. Часть 5. Героическая оборона Москвы. Провал операции «Тайфун»
    Том 4. Глава 3. Стратегическая оборона советских вооруженных сил. Часть 5. Героическая оборона Москвы. Провал операции «Тайфун»
    В конце сентября обстановка на советско-германском фронте оставалась сложной. Немецко-фашистские армии занимали выгодное оперативно-стратегическое...
  • Том 5. Глава 4. Фашистский блок в условиях начавшейся затяжной войны
    Том 5. Глава 4. Фашистский блок в условиях начавшейся затяжной войны
    Провал немецко-фашистских стратегических планов, в основе которых была заложена идея «молниеносной войны», привел к банкротству и...
  • Том 4. Глава 3. Стратегическая оборона советских вооруженных сил. Часть 4. Военные действия на Украине. Оборона Киева и Одессы
    Том 4. Глава 3. Стратегическая оборона советских вооруженных сил. Часть 4. Военные действия на Украине. Оборона Киева и Одессы
    В июле — сентябре 1941 г. ожесточенные сражения развернулись и на южном крыле советско-германского фронта. Борьба, длившаяся без оперативных пауз два...
  • Том 4. Глава 2. Начало Великой Отечественной войны Советского Союза
    Том 4. Глава 2. Начало Великой Отечественной войны Советского Союза
    На рассвете 22 июня 1941 г. фашистская Германия, вероломно нарушив договор о ненападении, внезапно, без объявления войны, обрушила на Советский Союз...
  • Том 5. Глава 5. Весенние сражения 1942г. на Советско-Германском фронте
    Том 5. Глава 5. Весенние сражения 1942г. на Советско-Германском фронте
    В соответствии с военно-политическими целями дальнейшего веде­ния войны ранней весной 1942 г., когда активная вооруженная борьба на...
  • Том 3. Глава 1. Нападение фашистской Германии на Польшу
    Том 3. Глава 1. Нападение фашистской Германии на Польшу
    Вечером 31 августа 1939 г. группа эсэсовцев ворвалась в здание радиостанции приграничного с Польшей города Глейвиц (Гливице). Инсценируя нападение на...
  • Том 5. Введение
    Том 5. Введение
    Весной 1942 г. мир еще находился под впечатлением выдающейся победы Советского Союза под Москвой: на главном фронте второй мировой войны...
  • Том 3. Глава 20. Развитие Вооруженных Сил СССР (сентябрь 1939 - июнь 1941 гг.)
    Том 3. Глава 20. Развитие Вооруженных Сил СССР (сентябрь 1939 - июнь 1941 гг.)
    Начавшаяся вторая мировая война вызвала необходимость углубленного изучения опыта боевых действий и дальнейшего развития советского военного...
  • Том 4. Глава 14. Агрессия Японии на Тихом океане. Вступление США во вторую мировую войну.
    Том 4. Глава 14. Агрессия Японии на Тихом океане. Вступление США во вторую мировую войну.
    Война на Тихом океане - составная часть второй мировой войны - явилась результатом обострения империалистических противоречий, вы­званного усилением...
  • Том 5. Глава 7. Оборона Кавказа
    Том 5. Глава 7. Оборона Кавказа
    Кавказ - важный экономический район. Накануне войны здесь была создана крупная топливно-энергетическая база. На долю Северного Кавказа и Закавказья...
  • Том 3. Глава 8. Расширение японской агрессии в Азии
    Том 3. Глава 8. Расширение японской агрессии в Азии
    Война в Европе прямо или косвенно захватила в свою орбиту фактически все капиталистические государства этого континента, имевшие колониальные...
  • Том 3. Глава 9. Война и Соединенные Штаты Америки
    Том 3. Глава 9. Война и Соединенные Штаты Америки
    Начало войны в Европе не было неожиданным для правящих кругов Соединенных Штатов Америки. Когда американский посол во Франции У. Буллит, получив...
  • Том 3. Глава 14. Мобилизация военно-экономических ресурсов Германии и других стран фашистского блока
    Том 3. Глава 14. Мобилизация военно-экономических ресурсов Германии и других стран фашистского блока
    В условиях войны усилился процесс перерастания германского монополистического капитализма в государственно-монополистический. Это выражалось в...
  • Том 1. Глава 7. Армия защиты мира и социализма
    Том 1. Глава 7. Армия защиты мира и социализма
    История убедительно доказала, что выдающуюся роль в обеспечении мира, свободного развития народов, в организации отпора империалистическим агрессорам...
  • Том 4. Глава 10. Стратегическое наступление советских вооруженных сил зимой 1941/42 г. Разгром немецко-фашистских войск под Москвой
    Том 4. Глава 10. Стратегическое наступление советских вооруженных сил зимой 1941/42 г. Разгром немецко-фашистских войск под Москвой
    К декабрю 1941 г. Советская Армия, закалившаяся в ожесточенных боях с врагом, руководимая Коммунистической партией, вдохновляемая ее заботой и...
  • Том 3. Глава 7. Военные действия в Африке и на Средиземном море
    Том 3. Глава 7. Военные действия в Африке и на Средиземном море
    Борьба за господство в Африке, на Ближнем Востоке и Средиземном море определялась экономическими, политическими и стратегическими интересами...