Том 1. Глава 5. Политика поощрения фашизма


74

1. Поддержка германского милитаризма правящими кругами Англии

Главной политической силой в Англии, наиболее последовательно проводившей курс на превращение Германии в антисоветский плацдарм международного империализма, была консервативная партия, в первую очередь ее крайне реакционное крыло, так называемые «дайхардовцы» — «твердолобые». В. И. Ленин в работе «Вооружения и капитализм» относил английских консерваторов к числу тех буржуазных политиков, «которые составляют тесную международную шайку, подстрекающую народы к соревнованию в деле вооружений...». Последующие события в полной мере подтвердили глубокую историческую обоснованность ленинской оценки.

Разжиревшие на войне английские монополии стремились сохранить завоеванные международные позиции и установить британское мировое господство. Однако экономическое положение Великобритании не соответствовало этим грандиозным замыслам.

Первые послевоенные годы характеризовались углублением кризисных явлений в английской экономике. Во второй половине 1920 г. в Англии начался экономический кризис. Индекс промышленного производства, равнявшийся в 1920 г. 90,5 (1913 г. — 100), упал в 1921 г. до 61,5 процента. В годы временной стабилизации капитализма английская экономика не сделала сколько-нибудь значительного шага вперед. Ее серьезно подорвали платежи по американским займам, составившим в годы первой мировой войны огромную сумму — 850 млн. фунтов стерлингов.

В 1929 г. Англию, промышленное производство которой едва достигла довоенного уровня, охватил мировой экономический кризис. Объем промышленной продукции в 1932 г. сократился на 17,8 процента. Особенно пострадали от кризиса старые отрасли промышленности. Так, выплавка чугуна упала с 7,59 млн. тонн в 1929 г. до 3,57 млн. тонн в 1932 г. Индекс прибылей акционерных компаний сократился почти на 25 процентов по сравнению с 1924 г.

Углубление кризиса в английской экономике имело непосредственную связь с политикой возрождения германского промышленного и военного потенциалов, проводившейся правящими кругами. Английские монополии стремились создать в Германии выгодную для себя сферу приложения капиталов и рынок сбыта. В то же время английская буржуазия рассчитывала использовать германский финансово-промышленный капитал  в роли конкурентоспособного экономического противовеса французскому капиталу, своему главному сопернику в Европе.

Некоторые западные исследователи заявляют, что «Англия старалась смягчить франко-германские разногласия». Анализ событий опровергает такой тезис.

Глубоко прав Э. Тельман, который писал, что согласно концепции, выработанной английскими правящими кругами, «противоречия между отдельными государствами, и в первую очередь между Францией и Германией, должны быть использованы в интересах мировой политики Англии».

Английские трудящиеся боролись против все нараставшей нищеты, безработицы и бесправия, против нового нажима реакционных сил, выступали в поддержку Советской России и национально-освободительного движения народов колоний Британской империи, которое особенно активизировалось в Индии, Египте и Ираке.

В 1919 г. произошло первое после войны крупное выступление английского рабочего класса — всеобщая забастовка рабочих промышленности Клайда (Шотландия). В Глазго она вылилась в ожесточенную схватку бастующих с полицией. Всеобщую стачку объявили железнодорожники. Попытка правительства использовать войска против бастующих окончилась неудачей: солдаты братались с рабочими, поэтому воинские подразделения пришлось вернуть в казармы. Усилилось влияние профсоюзного и лейбористского движения.

Крупнейшим достижением английского рабочего класса в годы подъема классовой борьбы было создание в 1920 г. Коммунистической партии Великобритании — авангарда английских трудящихся.

Опытная английская буржуазия, используя характерный для рабочего движения Англии оппортунизм лейбористских лидеров, перешла в контрнаступление. Усилились репрессии против бастующих. В стране один за другим принимались чрезвычайные антирабочие законы. Однако трудящиеся Англии оказали мощный отпор реакции, которая была вынуждена маневрировать. Свидетельство тому — формирование в 1924 г. первого лейбористского правительства и последующее признание им Советского Союза.

Забастовочное движение продолжало нарастать и принимало все более массовый характер. В 1926 г. Англию потрясла первая в ее истории всеобщая стачка. В 1931 г. на нескольких кораблях военно-морского флота Англии, находившихся в гавани Инвергордон (Северная Шотландия), произошло восстание матросов.

Экономическое положение трудящихся Англии было тяжелым. К 1932 г. количество безработных достигло 3,5 млн. человек. Стоимость жизни возросла почти в полтора раза по сравнению с 1914 г. Часть трудящихся получала заработную плату ниже прожиточного минимума. Около 20 процентов населения могли обеспечить себе лишь нищенские нормы питания, близкие к рациону, установленному для заключенных в шотландских тюрьмах (в Шотландии население, подвергавшееся национальной дискриминации, жило особенно бедно). В последующие годы страну охватила более мощная волна классовой борьбы пролетариата. Новой формой этой борьбы стали знаменитые «голодные походы» в знак протеста против  экономической политики правительства. В феврале 1934 г. в Лондоне по призыву компартии был проведен конгресс единства действий, который принял программу конкретных требований английских рабочих и безработных к правительству. После окончания конгресса состоялась грандиозная демонстрация рабочих в Гайд-парке, в которой участвовало около 200 тыс. человек. Боевая демонстрация трудящихся прошла под лозунгами борьбы против безработицы, голода, фашизма и войны.

Политику ремилитаризации и поддержки фашизма в Германии английские правящие круги рассматривали и как важный фактор для подавления антиимпериалистической борьбы трудящихся Европы, возведения плотины против большевизма и создания более благоприятных условий для разгрома рабочего движения внутри страны. «Волны классовой ненависти, — писал прогрессивный английский историк Р. Арнот, — захлестывали сторонников британских официальных устоев... Большевики — вот кто был для них самым опасным врагом».

Реакционная внутренняя и внешняя политика английских правящих кругов способствовала созданию и активной деятельности фашистских организаций в самой Англии. Английский фашизм не имел широкой массовой базы и использовался монополистическими кругами Англии в качестве резервного орудия укрепления своей власти. Вместе с тем фашистское движение в стране рассматривалось реакционной английской буржуазией как одна из эффективных форм поддержки международного, особенно немецкого, фашизма.

Предшественниками фашистских организаций в Англии явились различные экстремистские группировки, которые правящие круги использовали для борьбы с рабочим движением. Одной из них был «Британский имперский союз», выступавший под националистическими лозунгами и с программой фашистского толка. Прообразом фашистских штурмовых отрядов были «специальные» части «черно-пегих» и «вспомогательные отряды», участвовавшие в 20-е годы в подавлении национально-освободительной борьбы ирландского народа. В эти части вербовались, как правило, уголовники или бывшие офицеры. В 1923 г. в кругах, близких к лидеру правого крыла консервативной партии герцогу Нортумберлендскому, создается организация «Британские фашисты», деятельность которой правительство разрешило официально. Ее программа ставила своей задачей «препятствовать распространению коммунизма и большевизма». В августе 1924 г. организация насчитывала более 100 тыс. человек, которые объединялись в мелкие группы, возглавляемые командирами. В их обязанности входило «принимать энергичные меры против революционных элементов в своем районе». Этой организацией, как и многими ей подобными, руководили представители военщины, парламентариев, бизнесменов Англии. В 1924 г. председателем «Британских фашистов» стал бригадный генерал Блэкени. Наибольшую активность организация проявила в период всеобщей забастовки в 1926 г.

В конце 20-х — начале 30-х годов в Англии появились и другие фашистские и профашистские организации. В 1928 г. были созданы «Имперская фашистская лига», издававшая газету «Фашист», «Национал-социалистская лига», организация «Зеленые рубашки» и некоторые другие. Основной костяк «Британских фашистов» и различных фашистских групп влился в созданный в 1932 г. «Британский союз фашистов», наиболее крупную фашистскую организацию Англии в 30-е годы. Руководитель союза британский «фюрер» миллионер О. Мосли был членом исполкома лейбористской партии и входил в состав правительства Макдональда. В мае 1930 г. он вышел из правительства и попытался использовать недовольство  рядовых членов лейбористской партии, чтобы захватить в ней руководство и сделать себе карьеру. Когда эти попытки провалились, Мосли объявил о создании новой партии, которая затем превратилась в «Британский союз фашистов». Подражая Гитлеру, Мосли изложил свою программу в книге «Великая Англия», изданной в 1932 г. Внутриполитическая программа Мосли сводилась к подчинению рабочего класса диктатуре «корпоративного государства». В ней содержалась социальная демагогия, рассчитанная на различные слои населения: безработным он обещал работу, мелким предпринимателям — защиту от «рабочих-большевиков», капиталистам — новые прибыли. Мосли выдвинул шовинистический лозунг «Англия превыше всего» и поклялся добиться установления британского мирового господства.

Программа Мосли привлекала в ряды фашистов главным образом представителей мелкой буржуазии, разочарованных своим положением, а также различные деклассированные элементы и военщину. В первые два года существования партия росла довольно быстро, хотя количество ее членов хранилось в тайне. Но известно, что к началу 1934 г. в Англии было не менее 400 действующих отделений «Британского союза фашистов», насчитывавших в среднем по 50 человек.

По примеру гитлеровцев Мосли ввел для членов своего союза специальную партийную форму (черную рубашку) и сформировал так называемые «оборонительные силы» с соответствующими штабами. Английские фашисты проводили митинги в Манчестере, Ливерпуле, Бирмингеме, Шеффилде и других крупных городах Англии. Нередко они кончались избиением тех, кто выступал против фашистских молодчиков. Английская полиция в этих случаях, как правило, становилась на сторону чернорубашечников.

В 30-е годы в Англии кроме «Британского союза фашистов» появились новые ультраправые организации. Видное место среди них занимала группа «Имперская политика», созданная парламентариями во главе с Р. Бэнксом. Ее члены были ярыми сторонниками политики умиротворения агрессоров и злобными врагами Советского Союза, Группа издавала ежемесячный обзор международных отношений, содержавший клевету на СССР и превозносивший фашистские режимы в Германии и Италии.

Осенью 1935 г. в Англии было создано «Общество англо-германского содружества». В него вошли представители английского финансового капитала (среди них руководители крупнейших банков) и ряд видных деятелей консервативной партии. Общество вело пропаганду за сближение Англии и гитлеровской Германии. Один из его руководителей — лорд Лондондерри заявил, что общество считает своей задачей содействовать заключению пакта между Англией, Францией, Италией и Германией, то есть добиваться того, что впоследствии было осуществлено консерваторами во главе с Чемберленом в Мюнхене.

Британские правящие круги, и в особенности консервативная партия, заняли покровительственную позицию по отношению к английскому фашизму. «Поскреби консерватора — и ты обнаружишь фашиста» — эти слова Ллойд-Джорджа никогда не теряли актуальности. Фашистские организации создавались на деньги крупных английских капиталистов и пользовались их поддержкой. В частности, «Британский союз фашистов» в основном существовал на средства газетного магната лорда Ротермира; материальную помощь и разностороннюю поддержку союз получал из Германии и Италии. 

Рабочий класс Англии давал решительный отпор фашистским вылазкам. 9 сентября 1934 г., когда в Гайд-парке собралось около 2,5 тыс. сторонников Мосли, трудящиеся Лондона организовали контрдемонстрацию, в которой участвовало до 150 тыс. человек. Фашистский митинг был сорван. Характерно, что выступление трудящихся Лондона произошло вопреки усилиям реакционных лейбористских и профсоюзных лидеров, саботировавших антифашистскую борьбу рабочего класса. Генеральный совет британских профсоюзов препятствовал участию членов профсоюзов в контрдемонстрации против Мосли, но сила рабочего единства сорвала эту акцию оппортунистических лидеров британского рабочего движения.

Английская буржуазия всеми способами показывала свое расположение к итальянскому, а затем и германскому фашизму. В 1923 г. английский король за услуги, оказанные контрреволюции, пожаловал Муссолини одну из высших наград Англии — орден Бани. В 1928 г. руководитель крупнейшей английской монополии «Импириэл кемикл индастриз» А. Монд, находясь в Риме, заверил сторонников дуче: «Я восхищаюсь фашизмом, потому что он обеспечивает социальный мир». Черчилль заявил на пресс-конференции в Риме, что он «очарован Муссолини». Это заявление вызвало восторженные отклики в итальянской прессе, которая особенно восхваляла Черчилля за то, что «он распознал истинный дух фашистского движения».

Английская реакция всячески поддерживала нараставшее фашистское движение в Германии и способствовала приходу Гитлера к власти. Особое рвение проявили английские магнаты Детердинг и Ротермир, уже много лет финансировавшие германский фашизм. Осенью 1930 г. Ротермир выехал в Германию, где встретился с Гитлером. Затем он опубликовал в немецких и английских газетах статью, в которой ратовал за приход гитлеровцев к власти. «Переход политического влияния в Германии к национал-социалистам выгоден и для всей остальной Европы, — писал Ротермир, — ибо таким образом воздвигается еще один оплот против большевизма...» Размах истерической кампании английской реакционной печати в пользу нацизма вызвал отрицательную реакцию даже в немецкой буржуазной прессе. «Если ориентироваться только на английские газеты, — писала «Кёльнише цайтунг» 15 октября 1930 г., — то создается мнение, будто в Германии, кроме национал-социалистов, нет никакой другой партии, которая имеет хоть какое-либо значение».

Активизировались контакты английской буржуазии с представителями нацистского руководства. На встречах британские деятели всякий раз находили «достижения Гитлера замечательными». В 1932 г. с визитом к Гитлеру собирался Черчилль. В Англию был приглашен Розенберг, а затем Риббентроп. Встречу последнего с лидером консерваторов Болдуином организовал на своей даче в 1933 г. председатель английской консервативной партии лорд Дэвидсон, который и засвидетельствовал, что она «прошла успешно».

В конце 20-х — начале 30-х годов усилился процесс оказания Англией прямой помощи становлению германской военной машины. Условия для этого были созданы всей предыдущей деятельностью английской реакционной буржуазии: активным участием Англии совместно с США в планах Дауэса и Юнга, укреплением связей английских и германских картелей,  прогерманской дипломатической деятельностью Англии, важнейшим актом которой стал Локарнский пакт, тайной и явной поддержкой нарушений правительством Веймарской республики военных ограничений, установленных Версальским договором.

Состав английского правительства начала 30-х годов, где доминировали консерваторы, в полной мере соответствовал целям дальнейшей активизации антисоветской, фактически профашистской внешней политики. Список его членов напоминал перечень представителей крупнейших военных концернов, фирм и банков. Премьер-министр С. Болдуин был совладельцем военных заводов «Болдуине лимитед». Министр финансов Н. Чемберлен занимал директорское кресло военной фирмы «Бирмингем смолл армс компани». Крупным акционером химического концерна «Импи-риэл кемикл индастриз» был министр иностранных дел Саймон. Военный министр Хейлшем, министр внутренних дел Гильмур, а также министр колоний Кэнлиф-Листер имели тесные связи с военно-промышленным концерном «Виккерс». Руководящая верхушка буржуазной Англии, у руля которой вскоре встал Н. Чемберлен, с наибольшей последовательностью проводила опаснейшую для Англии, но выгодную для своих карманов политику ремилитаризации Германии и поощрения нацизма.

Буржуазные историки и мемуаристы, особенно из числа британских консерваторов, пытаются оправдать эту политику. Бывший премьер-министр Великобритании, один из видных деятелей консервативной партии — Г. Макмиллан писал в своих мемуарах: «Первые акции гитлеризма не давали повода для беспокойства. Более того, мы знали Муссолини и фашистскую Италию, и результаты казались неплохими... Естественно, никому не приходило в голову прочесть «Майи кампф».

Но у Макмиллана короткая память. Английская реакция по-иному встретила погромные действия гитлеровцев, пришедших к власти. В Англии нашлось немало явных доброжелателей фашистского режима. В одном из документов германской дипломатии такими доброжелателями названы: королевский двор, аристократия, значительная часть духовенства, военные и другие влиятельные круги Англии.
Гитлеровскому режиму была обеспечена широкая финансовая поддержка лондонского Сити. Английский банк стал выполнять роль учреждения, под гарантии которого виднейшие фирмы Великобритании снабжали Германию в кредит медью, алюминием, никелем и другим сырьем, необходимым для военной промышленности. В конце 1934 г. банк предоставил германскому рейхсбанку заем в 750 тыс. фунтов стерлингов. «Финансисты считали, — писала 6 декабря 1934 г. газета «Дейли уоркер», — что это является единственно возможным средством для подавления растущего недовольства германских рабочих и крестьян...»

В декабре 1934 г. после встречи главы английского нефтяного треста «Ройял датч шелл» с Гитлером была заключена сделка между германскими промышленниками и англо-американскими нефтяными магнатами: последние предоставили Германии нефтепродукты в размере ее годового потребления за 1934 год. Английские концерны «Импириэл кемикл индастриз» и «Виккерс» снабжали германскую военную промышленность сырьем и стратегическими материалами, «Бритиш петролеум компани» — алюминием. Поставки осуществлялись как открытыми, так и тайными путями, в частности через Канаду. Этот факт был вскрыт генеральным секретарем компартии Великобритании Гарри Поллитом в связи с расследованием королевской комиссией частного производства и торговли оружием, которые  приняли скандальные размеры. Выступая на заседании комиссии, Г. Поллит обратил внимание присутствовавших на то, что сам председатель комиссии Д. Бэнкс является акционером английского концерна, замешанного в спекуляциях оружием.

Автомобильная компания «Роллс-Ройс» передала гитлеровскому правительству, якобы для «коммерческих целей», партию новых моторов типа «Кестрель», применявшихся на боевых самолетах. В апреле 1934 г. компания «Армстронг-Сиддли» продала Германии авиамоторы, созданные в результате шестнадцатилетних исследований английских инженеров. А в мае гитлеровцы разместили в Англии заказ на 80 мощных авиационных моторов этой компании. В ответ на запрос в парламенте министр иностранных дел Саймон объявил, что выполнение заказа «не противоречит условиям существующих международных соглашений». Из Англии в Германию ввозились самолеты, танки, пулеметы. Несмотря на то что перевооружение Германии принимало угрожающие размеры и она готовилась официально объявить о легализации строительства военно-воздушных сил и введении всеобщей воинской повинности, английское правительство, и в первую очередь консерваторы, продолжали поддерживать формулу «равноправия» в вооружениях.

Активную прогерманскую роль играли английские военные круги. Имперский генеральный штаб установил тесные контакты с командованием гитлеровского вермахта. По свидетельству тогдашнего военного атташе Германии в Лондоне, командование британского генштаба считало, что «Германии следует использовать благоприятный шанс для того, чтобы в перспективе навести порядок в Европе». Английские военные представители в Германии открыто выражали свое удовлетворение наращиванием германских вооруженных сил. «16 марта 1935 года, — писал в своих воспоминаниях Гудериан, — я был приглашен на вечернюю беседу к английскому военному атташе (в Берлине. — Ред.). Незадолго до моего ухода из дома радио передало правительственное сообщение о введении вновь всеобщей воинской повинности в Германии. Беседа, которую я вел в тот вечер с английским атташе и присутствовавшим при этом моим знакомым офицером из Швеции, была чрезвычайно оживленной. Оба эти офицера выразили полное понимание, когда я сказал, что немецкая армия с удовлетворением встретила радостную весть о введении всеобщей воинской повинности».

Формально английское правительство направило в связи с введением в Германии всеобщей воинской повинности ноту с «возражениями». Но, по существу, она означала скрытое одобрение действий гитлеровцев. «Если германское правительство, — писала 20 марта 1935 г. «Правда», разоблачая политику английского империализма, — демонстративно отвергло какие бы то ни было гарантии безопасности и бешено вооружается, чтобы навязать Европе новую войну, то оно осмелилось на этот шаг только благодаря позиции британского империализма... Английский империализм всеми силами мешает согласованным действиям тех, для кого вооружения фашистской Германии являются непосредственной опасностью». 

24-26 марта 1935 г. в Берлине состоялись переговоры Саймона с Гитлером. Они происходили в присутствии лорда хранителя печати Идена и английского посла в Берлине Фиппса. Со стороны Германии присутствовали также Нейрат и Риббентроп. Гитлер произнес длинную речь, в которой требовал для Германии мощной армии, флота и авиации, «необходимых для решения проблемы жизненного пространства», в том числе и за счет СССР. Он выдвинул также требования: ликвидировать «польский коридор», присоединить к Германии северные районы Чехословакии и Австрию. Во время переговоров Гитлер поставил вопрос о возвращении Германии прежних колоний, что вызвало возражение со стороны Саймона, и о пересмотре соглашения о морских вооружениях. Хотя в этой агрессивной программе, изложенной Гитлером, просматривались явные очертания военной угрозы и для западных стран, она соответствовала главному намерению британского империализма — направить германскую военную машину на Восток, против СССР. Гитлер был доволен встречей, а также другими контактами с английскими министрами. «Мы поняли друг друга», — доверительно информировал он своих приближенных.

Материалы немецких дипломатических документов того времени убедительно свидетельствуют о том, что гитлеровская Германия опиралась на Англию как на основную международную силу в своей подготовке к войне. Германский посол в Лондоне докладывал на Вильгельмштрассе в марте 1935 г.: «Сейчас достигнуто фактическое равенство прав для Германии в вооружениях на суше; задача германского государственного руководства состоит в том, чтобы завершить это огромное достижение... Ключ к положительному решению находится в руках Англии».

Дальнейшие события не заставили себя ждать. 18 июня 1935 г. правительство консерваторов, возглавляемое Болдуином, подписало англогерманское морское соглашение, которое представляло собой крупнейший акт поощрения английским империализмом гонки вооружений и агрессивных планов фашистской Германии.

Англо-германское морское соглашение не было «самым неожиданным актом», как пытался утверждать У. Черчилль. Оно преднамеренно открывало возможности фашистской Германии для огромного, фактически безграничного, увеличения ее морских сил. Соглашение было заключено, несмотря на официальный протест Франции, и стало одним из звеньев предательской политики английских правящих кругов по отношению к своему французскому союзнику.

Соглашение было в первую очередь направлено против СССР, так как вело к резкому изменению стратегической обстановки на Балтийском море в пользу Германии. Это отмечалось в английских и американских официальных кругах. Одновременно оно изменяло соотношение сил и на Северном море, что создавало потенциальную угрозу со стороны Германии как Англии, так и Франции. При содействии английских правящих кругов гитлеровская Германия ковала оружие, которое в конце  концов было обращено не только против СССР, но и против Англии и Франции и их союзников.

Международное коммунистическое движение правильно оценивало происходившие события и своевременно предупреждало трудящихся о последствиях реакционной внешней политики английских правящих кругов. «Проводимая английским национальным правительством линия поддержки фашистской Германии, в особенности же англо-германское морское соглашение», — писал в конце 1935 г. Р. Палм Датт, — привела к такой обстановке, которая способствует осуществлению германских «планов насчет Австрии и Юго-Восточной Европы». Последующие события подтвердили этот вывод.

Следует отметить, что не все представители правящих кругов Англии выступали в поддержку курса на ремилитаризацию Германии, но мнение противников такого курса не оказывало влияния на политику консерваторов.

Решительным и последовательным борцом против самоубийственной политики поощрения английскими правящими кругами возрождения германской военной машины и фашизма выступала Коммунистическая партия Великобритании, которая опиралась на антивоенное движение трудящихся масс.

Английский народ ответил на возраставшую опасность войны новым усилением борьбы против реакционной внутренней и внешней политики правительства. В июне 1935 г. в Англии были подведены итоги так называемого «плебисцита мира», в котором, несмотря на отрицательное отношение к нему правительства, консервативной партии и реакционной прессы, приняло участие 11,5 млн. человек. Подавляющее большинство участников плебисцита высказались за коллективную безопасность, разоружение и действенные санкции против агрессивных государств. «Несомненно, — отмечал Г. Поллит в своей речи на VII конгрессе Коминтерна, — того же результата можно было достигнуть при организации подобного голосования против фашизма». Однако монополисты Англии и правительство консерваторов не посчитались с мнением народа. С твердолобым упорством они продолжали следовать антисоветскому курсу, поощряя германскую экспансию и фашизм.

Нацистское руководство, учитывая линию консерваторов, делало соответствующие выводы для своих агрессивных планов. Гитлер, по утверждению западногерманского историка С. Хаффнера, считал, что «захват жизненного пространства за счет России» он может осуществить с помощью самого надежного его союзника — Англии. Формировавшееся на антисоветской основе англо-германское сотрудничество явилось одним из немаловажных факторов, способствовавших превращению Германии в главный очаг второй мировой войны.

2. Внутриполитическая борьба в Соединенных Штатах Америки 

и помощь американских монополий гитлеровской Германии

На развитие мировых событий существенно влияла внешняя политика Соединенных Штатов Америки, обусловленная внутренней политикой правящих кругов страны.

Положение в США характеризовалось острыми классовыми противоречиями, а также борьбой различных политических направлений, корни которых глубоко уходили в область экономики. 

Первая мировая война была широко использована монополиями США как источник невиданного обогащения. Значительно возросло промышленное и сельскохозяйственное производство, возникла благодатная почва для его увеличения и в годы послевоенной капиталистической стабилизации (1924-1929). С 1913 по 1929 г. промышленное производство США поднялось на 70 процентов. Прибыли монополий и банков достигли огромных размеров, необычайно усилился процесс централизации капитала. К 1918 г. один процент населения страны владел более чем половиной всех богатств США. Наряду с экономическим могуществом монополий возросли их политическая сила, влияние на все стороны общественной жизни страны. Однако среди монополистов не было единства в определении курса правительства, что приводило к резким поворотам внутренней и внешней политики страны.

На внешнюю политику США значительное влияние оказывало новое соотношение экономических сил, сложившееся после первой мировой войны. К 1928 г. промышленное производство США превысило производство всей капиталистической Европы. Экономический центр мирового капитализма переместился за океан — на Американский континент. Из должника США стали могущественным кредитором: если к началу первой мировой войны они задолжали европейским странам 4,5 млрд. долларов, то к концу ее одни только военные долги капиталистической Европы Соединенным Штатам Америки составили 10 млрд. долларов.

В. И. Ленин писал: «Американские миллиардеры были едва ли не всех богаче и находились в самом безопасном географическом положении. Они нажились больше всех. Они сделали своими данниками все, даже самые богатые, страны. Они награбили сотни миллиардов долларов». Отныне американские монополисты, распространяя мысль о том, что новая мировая война была бы для США не бедствием, а благодеянием, лелеяли планы нового обогащения.

Но даже при таких барышах, полученных от военных поставок и ограбления других стран, главным источником наживы Соединенных Штатов оставался труд производителей материальных ценностей, прежде всего рабочих. Их положение, а также положение фермеров оставалось крайне трудным. В годы войны и в послевоенный период резко увеличилась интенсивность труда, усилилась капиталистическая эксплуатация.

В США бурно поднималось рабочее движение, на которое оказала вдохновляющее влияние Октябрьская революция в России. Основной формой выступлений американского пролетариата против политики правящих кругов были забастовки. В 1919 г. в них участвовало более 4 млн. человек. Рост сознательности рабочего класса привел к возникновению Коммунистической партии США, основанной в сентябре 1919 г.

Рабочий класс Соединенных Штатов решительно выступал против участия своей страны в вооруженном нападении интервентов на молодое Советское государство и стремился оказать ему интернациональную поддержку. Однако всякое проявление классовой солидарности трудящихся США с Советской Россией беспощадно подавлялось правительством, все шире прибегавшим к средствам классового насилия, к оружию.

В 1929 г. США постиг жесточайший экономический кризис, откуда он и распространился по всему миру. К марту 1933 г. количество безработных достигло 17 млн. человек. Социального страхования не было, и безработные, лишенные средств к существованию, находились на грани голодной смерти. 

Буржуазный историк Шлезингер так описывал бедственное положение рабочей семьи: «И вот новые поиски работы — сначала энергичные и с надеждой, затем мрачные, потом отчаянные... Поиски продолжаются, одежда превращается в лохмотья, обувь расползается. Газета под рубашкой спасает от мороза, картон утепляет ботинки, вата в их носках смягчает трудную ходьбу по улицам, рогожа, намотанная на ступни, облегчает долгие часы ожидания на морозе у фабричных ворот. А тем временем сбережения тают и ужас овладевает семьей. Отец растерял свою бодрость, он многие часы проводит дома, раздраженный, виноватый... Мясо исчезает со стола, лярд заменяет масло, отец выходит на улицу все реже, он ужасно тих... Тени сгущаются в темных холодных комнатах, отец зол, беспомощен и полон стыда, исхудавшие дети все чаще болеют, а мать, бодрящаяся днем, тихо льет слезы в подушку по ночам».

Рабочий класс США не был пассивным созерцателем обрушившихся на него бедствий экономического кризиса. 6 марта 1930 г. в десятках городов состоялись многолюдные демонстрации безработных, требовавших предоставления им работы и хлеба. Крупные силы полиции, брошенные против демонстрантов, жестоко с ними расправились. В 1931-1932 гг. состоялись массовые «голодные походы» в Вашингтон.

Во время второго «голодного похода» в столицу прибыло 25 тыс. ветеранов первой мировой войны. Они раскинули свой лагерь в Анакостия-Флэтс — болотистом предместье Вашингтона. Манифестация бывших солдат проходила под лозунгами верности существующей системе и не была связана с левым движением в стране. Однако правительство направило против ветеранов войска под командованием начальника штаба американской армии генерала Д. Макартура. Были применены танки, кавалерия и слезоточивые газы.

В борьбу против правящих кругов, стремившихся всю тяжесть кризиса свалить на плечи трудящихся, включились и фермеры. В ряде районов США возникли объединенные комитеты действия из фермеров и рабочих. К движению присоединялись и представители прогрессивной интеллигенции. Экономический кризис перерастал в кризис политический, кризис всей системы американского капитализма. Газеты с тревогой писали: «Вызывающие беспокойство экономические явления не только превосходят все прежние эпизоды подобного рода, но и угрожают гибелью капиталистической системе».

Массы внимательнее прислушивались к голосу коммунистов, влияние которых усиливалось, особенно среди безработных. Создавшееся положение вызывало глубокое беспокойство у правителей США. Хотя за коммунистами шла относительно небольшая часть сознательных рабочих, Вашингтон пытался обвинить компартию США во всех бедах, которые переживала страна. В мае 1930 г. в палате представителей был организован комитет по «расследованию коммунизма». Борясь с лицами, придерживавшимися левых взглядов, правительство широко прибегало к высылке из страны «нежелательных элементов». В 1930-1933 гг. из США было депортировано 74 тыс. человек.

Антикоммунистическая кампания вопреки надеждам ее зачинщиков не могла смягчить обстановку в стране. Для миллионов американцев было очевидно, что в кризисе повинна капиталистическая система, и они все активнее поднимались против буржуазного строя.

Но правительство было готово подавить любые массовые выступления. В январе 1934 г. Г. Вудринг, вскоре назначенный военным министром,  откровенно заявил: «Люди, которые считают, что американская армия не готова и не способна взять контроль над страной, просто не знают фактов. Наша армия — единственная правительственная организация, которая уже стоит в готовности не только к защите страны, но и способна справиться с социальными и экономическими проблемами в случае чрезвычайного положения... Давайте говорить прямо! В случае если создастся угроза внешней войны, экономического хаоса или социальной революции, армия имеет подготовку, опыт, организацию и людей для защиты правительства...»

Однако некоторые представители американской буржуазии считали, что одной готовности вооруженных сил к подавлению социальных волнений недостаточно. Они требовали встретить угрозу революции на дальних подступах, настаивая на изменении государственной структуры США. В этом вопросе единства в правящих кругах не было. Определенная часть монополистов, банкиров и военщины склонялась к тому, чтобы, позаимствовав опыт Италии, установить фашистскую диктатуру. Консервативный публицист В. Джордан так характеризовал настроения участников ежегодной конференции торговой палаты в 1931 г.: «В считанные месяцы экономический диктатор, подобный Муссолини, может побудить их маршировать в красных, белых, синих рубашках, приветствуя какой-нибудь новый символ». Весной 1932 г. сенатор от штата Пенсильвания Д. Рид счел возможным публично заявить: «Я редко завидую системе правления в других странах, но я говорю: если нашей стране когда-либо был нужен Муссолини, то именно теперь пробил час». В 1931 г. президент Колумбийского университета Н. Батлер встретил первокурсников речью, в которой, между прочим, сказал, что тоталитарные системы «выдвигают куда более умных, волевых и значительно более мужественных людей, чем государства с представительной формой правления». Эти оценки распространялись и на главарей фашистской диктатуры в Германии. Председатель комиссии сената по иностранным делам К. Питтмэн называл Гитлера «человеком мужества и усердия», «крестоносцем... в борьбе против большевизма».

В пользу фашистского режима высказывались в США не только отдельные лица, но и целые организации. В сентябре 1931 г. Американский легион (ультраправая организация бывших военнослужащих) на своем съезде принял решение о том, что кризис не может быть «быстро и эффективно разрешен существующими политическими методами». На Среднем Западе возникла террористическая организация «Черный легион», центр деятельности которой находился в штате Мичиган. «Черный легион», получивший название по форме, которую носили его члены, — черный балахон с изображением черепа и скрещенных костей и капюшоном, прикрывающим лицо, был типичной фашистской организацией.

«Черный легион» строился по военному образцу. Его члены включались в территориальные «дивизии», которыми командовали «полковники». Деятельность легиона держалась в строгой тайне. На чрезвычайно мрачной церемонии посвящения в легионеры каждому вручалась крупнокалиберная пуля с предупреждением, что он получит другую, если не будет молчать. С 1933 г. штаты Мичиган, Индиана, Огайо стали ареной кровавой деятельности «Черного легиона», который в тесном контакте с предпринимателями развернул террор против активных профсоюзных работников и демократически настроенных людей. В середине 30-х годов легионеры  убили несколько десятков человек, стремясь запугать в первую очередь представителей рабочего движения.

В январе 1932 г. в Капитолии появился новый сенатор, Хью Лонг, от штата Луизиана. Началась короткая, но шумная карьера человека, стремившегося создать фашистскую диктатуру. До избрания в сенат Лонг был губернатором штата Луизиана, где создал мощную политическую машину, лично ему преданную.

Став сенатором, Лонг с первых дней бросил вызов не только правительству, но и фракции демократической партии, к которой принадлежал. Действуя в духе фашистских демагогов, Лонг объявил, что «в Америке мы, конечно, стоим перед лицом коммунизма». Обрушивая проклятия на «богачей», он туманно обещал широким слоям народа лучшее будущее, где не будет вопиющего неравенства. И это он говорил, широко пользуясь поддержкой крупных монополий, олицетворявших неравенство. Однако более влиятельная часть монополистов считала, что крайности фашизма подольют горючее в огонь народного негодования и создадут еще большую опасность для общественного и государственного строя США. Они склонялись к тому, чтобы поставить во главе страны человека, который сможет системой реформ, не затрагивающих основ американской буржуазной демократии, внести успокоение в массы, ослабив их страдания, вызванные экономическим кризисом.

Избирательная кампания 1932 г. по выборам президента проходила в крайне напряженной обстановке. Демократическая партия выдвинула своим кандидатом Франклина Д. Рузвельта, который обещал «новый курс» для страны.

Рузвельт был убежденным защитником капиталистической системы, и вся его политика направлялась на ее укрепление. Проводя «новый курс», он широко пользовался методами социального маневрирования, пытался облегчить положение трудящихся, но отнюдь не за счет ослабления роли монополистического капитала. Напротив, «новый курс» способствовал усилению роли государственно-монополистического капитализма в экономике и политической жизни страны.

Уильям Фостер, длительное время возглавлявший Коммунистическую партию США, писал: «...Рузвельт поддерживал профсоюзное движение, но, идя на уступки рабочим и неграм, он тем самым, несомненно, действовал в интересах капиталистической системы. Если бы он не сделал этих уступок, то массы, исполненные боевого духа, вероятно, пошли бы значительно дальше влево и в открытой борьбе добились бы от предпринимателей и правительства гораздо более существенных реформ».

Ф. Рузвельт шел на различные, часто противоречивые меры. Критерием ценности того или иного закона в его глазах было только одно — в какой мере он отвечал укреплению традиционных основ американского капитализма.

Правое крыло правящих кругов США было недовольно социальным маневрированием администрации Рузвельта, в ходе которого иногда делались существенные уступки трудящимся. Оппозиция «новому курсу» существовала постоянно, в ее рядах и возникали различные фашистские организации, количество которых со временем достигло 700.

На следующий день после прихода нацистов к власти в Германии — 31 января 1933 г. — У. Пелли основал в США организацию «Серебряные рубашки». Он заявил, что ее цель — спасти Америку «таким же образом, как Муссолини и его чернорубашечники спасли Италию, а Гитлер со своими коричневорубашечниками принес спасение Германии». «Серебряные рубашки» стали одной из самых активных фашистских организаций в США. 

Другой реакционный деятель — «почетный командор ордена рыцарей белой камелии» Дж. Дитеридж объявил, что стремится объединить всех «христиан» (то есть расистов) под эмблемой свастики. Активная деятельность фашистских организаций была бы невозможна без финансовой помощи представителей крупного капитала, которые держали их как резерв на случай неудачи правительства с социальным экспериментированием.

Фашистские организации США открыто заявляли о своей солидарности с европейскими фашистскими державами. Деятельность их носила подрывной характер, так как они являлись агентурой гитлеровской Германии в США.

В 1931-1934гг. в некоторых банкирских конторах Уолл-стрита подумывали произвести с помощью Американского легиона фашистский переворот в США. Профашистские симпатии руководителей легиона не составляли секрета. Еще в 1931 г. национальный командор Р. О'Нейл передал через посла фашистской Италии в Вашингтоне приветствие национального исполнительного комитета легиона «его светлости Бенито Муссолини». Спустя два года национальный вице-командор посетил Италию и даровал дуче звание почетного члена легиона.

Заговорщики решили во главе переворота поставить отставного генерала С. Батлера, в прошлом командовавшего морской пехотой. Но здесь они ошиблись: С. Батлер, притворившись простаком, выяснил детали заговора, источники его финансирования и, найдя это предприятие антиконституционным и сомнительным, передал собранную информацию в конгресс, где в 1934 г. было проведено соответствующее расследование. Рассмотрение дела, порученное одному из комитетов конгресса, было в высшей степени поверхностным. Однако правдивость показаний Батлера не вызывала сомнений. Как ни пытались пособники американских фашистов принизить их значение, комиссия признала в отчете о расследовании: «Были представлены свидетельские показания, указывающие на то, что некоторые лица сделали попытку создать фашистскую организацию в нашей стране. Не подлежит сомнению, что подобные планы обсуждались, разрабатывались и могли бы быть приведены в действие...»

Неудача с Батлером не обескуражила правых. Они основали в августе 1934 г. «Лигу американской свободы», объявившую, что она будет «бороться с радикализмом», «охранять и защищать конституцию». «Лигу» поддерживал ряд крупнейших монополистов, в первую очередь Дюпоны и Морганы. «Лига американской свободы» была активным фронтом правых сил, стремившихся пресечь дальнейшие уступки трудящимся в рамках «нового курса». Она неуклонно выступала против новых мер такого рода, и ее массированная пропаганда была отмечена лютой злобой к администрации Ф. Рузвельта. Это была куда более серьезная попытка организации сил реакции, чем заговор, руководство которым было предложено Батлеру.

Министр внутренних дел Г. Икес, характеризуя обстановку, сложившуюся в США в 1935 г., говорил: «С каждым днем становится все яснее, что в нашей стране существует опасное движение, которое стремится заменить наши свободные установления ненавистным фашизмом. Эта группа состоит из (или по меньшей мере пользуется активной поддержкой) людей, наживших огромные состояния и добившихся могущества путем эксплуатации не только естественных богатств Америки, но и ее мужчин, женщин  и детей. Они не останавливались ни перед чем в своей погоне за этими богатствами, а теперь они не остановятся ни перед чем, чтобы их сохранить и приумножить. Стремясь довести нас до патриотической горячки разговорами о том, что «нашей стране грозит коммунистическое восстание», эти господа пытаются заручиться нашей поддержкой для фашистского переворота».

Как признал впоследствии промышленный магнат К. Вандербильт, ультраправые бизнесмены долго обсуждали план похищения президента с целью изменить политический курс страны.

Хотя горячие головы среди правых были готовы пойти на переворот, однако их шансы на успех были невелики. Наибольшие возможности сулила попытка перестроить США в фашистском духе, используя на первых порах традиционные институты страны, то есть добиваясь воцарения в Белом доме в результате обычной избирательной процедуры человека с диктаторскими полномочиями. В США в первой половине 30-х годов были две потенциальные кандидатуры такого рода — начальник штаба американской армии генерал Д. Макартур и сенатор X. Лонг. При надлежащей поддержке финансовых воротил любой из них мог победить на президентских выборах и даже в случае неудачи вырасти в фигуру первостепенного национального значения. Ф. Рузвельт в кругу своих приближенных именовал их «двумя самыми опасными людьми в США».

Генерал Макартур был кумиром крайней реакции, которая запомнила и благословила его «победу при Анакостия-Флэтс». «Никто другой, — говорил Рузвельт, — не наделен таким обаянием, верностью традициям и величественной внешностью, как Макартур, и нацистски настроенные американские лидеры с одобрением вспоминали инцидент, который всем либералам казался достойным порицания — битву при Анакостия-Флэтс».

Против фашистских тенденций вели борьбу прогрессивные силы, и прежде всего американские коммунисты. Они неустанно разоблачали происки правых сил, вскрывали тайные замыслы реакции.

То, что со временем стало очевидным, далеко не всегда ясно проявлялось в бурном водовороте 30-х годов. Левые силы, критиковавшие администрацию Ф. Рузвельта, сосредоточивая внимание иной раз на крутых методах претворения в жизнь реформ «нового курса», в сущности, не представляли себе четко, что между правительством и фашистскими кругами были существенные различия. Рузвельт опирался на ту часть американской буржуазии, которая считала, что ресурсы традиционной системы правления в США не исчерпаны. Народ, получивший определенное облегчение от «нового курса», стоял за Рузвельта. В сложившихся условиях отождествление «нового курса» и фашизма было бы крайне ошибочным.

На VII конгрессе Коммунистического Интернационала Г. Димитров говорил: «Но и сейчас еще имеются остатки схематического подхода к фашизму. Разве не проявлением такого... подхода является утверждение отдельных товарищей, что «новый порядок» Рузвельта представляет собой еще более ясную, острую форму развития буржуазии в сторону фашизма... Нужна значительная доля схематизма, чтобы не видеть, что самые реакционные круги американского финансового капитала, атакующие Рузвельта, как раз представляют собой прежде всего ту силу, которая стимулирует и организует фашистское движение в Соединенных Штатах. Не видеть  за лицемерными фразами таких кругов о «защите демократических прав американских граждан» зарождающегося в Соединенных Штатах действительного фашизма — это значит дезориентировать рабочий класс в борьбе против его злейшего врага».

Администрация Ф. Рузвельта вела борьбу с теми, кто, по мнению Белого дома, представлял реальную угрозу существующему порядку. В 1935 г. Макартур был удален с ключевого поста начальника штаба армии и отправлен служить на Филиппины. Честолюбивый генерал смертельно обиделся и в последующие 16 лет ни разу не побывал на родине — в Соединенных Штатах.

Значительно труднее было сбросить с политической арены сенатора X. Лонга, развернувшего лихорадочную деятельность уже на дальних подступах к президентским выборам 1936 г. Когда стало понятно, что Лонг добился определенной известности, к нему начали поступать средства из темных источников, что дало ему возможность основать газету «Американский прогресс». Хотя газета постоянно терпела убытки, помощь правых позволила Лонгу в 1935 г. довести ее тираж до 375 тыс. экземпляров. Еще в октябре 1933 г. вышла книга Лонга с демагогическим названием «Каждый человек — король!». На 343 страницах этой новой фашистской библии сенатор пытался доказать, что он «борется за права простого человека». Даже при ничтожной, по американским понятиям, цене — 1 доллар удалось продать всего лишь 20 тыс. книг, еще 70 тыс. экземпляров сторонники Лонга распространили бесплатно.

В том же направлении, что и Лонг, устремил свои усилия другой фашистский демагог — детройтский католический священник Ч. Кофлин. Его деятельность началась в годы кризиса и достигла кульминационного пункта в середине 30-х годов. Проповеди «святого отца», передававшиеся по радио из его церкви в штате Мичиган, по минимальным подсчетам, слушали 3,5 млн. человек. Кофлин поносил Уолл-стрит, интеллигентов, евреев, открыто выступал на стороне фашистских держав, стремился заставить американцев проникнуться сочувствием к глобальной стратегии германского фашизма и методам реализации его программы. По словам министра юстиции в правительстве Рузвельта Ф. Биддла, Кофлин и «его бойцы из Христианского фронта и Христианских активистов придерживались тактики яростного антисемитизма, проповедовавшегося коричневорубашечниками Гитлера и СА».

В начале 1935 г. Лонг и Кофлин заключили негласный союз. Зловещий «радиопоп» счел возможным поддержать кандидатуру сенатора, если она будет баллотироваться на президентских выборах 1936 г.. Рузвельт, озабоченный деятельностью Лонга и его сторонников в ходе подготовки к президентским выборам, предпринял ряд контрмер. В частности, он отдал секретное указание расследовать деятельность организации Лонга, чтобы добыть компрометирующие его сведения. Федеральные власти вплотную занялись изучением коррупции в штате Луизиана. Они изобличили нескольких соратников Лонга в воровстве и предали их суду. В ответ на это Лонг объявил, что он будет драться с правительством Рузвельта до конца.

Не оставалось сомнений, что Хью Лонг несет Соединенным Штатам фашизм. В публикациях компартии постоянно подчеркивалось, что Лонг — «олицетворение фашистской угрозы»; именно он, разъяснялось, например, в «Дейли уоркер» 12 и 15 марта 1935 г., выступает претендентом на роль  американского Гитлера или Муссолини. Хотя Лонг, безусловно из тактических соображений, отвергал аналогии между ним и Гитлером, весь его образ действий свидетельствовал о противоположном.

В марте 1935 г. генерал X. Джонсон, человек, близкий к Белому дому, резко выступая против союза Лонга и Кофлина, говорил: «Вы можете смеяться над отцом Кофлином, вы можете фыркать при имени Хью Лонга, но никогда наша страна не подвергалась большей опасности». По его словам, «великий демагог из Луизианы и политиканствующий падре» надеялись осуществить план, по которому «американский Гитлер во главе войск въедет в Вашингтон». Джонсон призывал своих соотечественников отвергнуть Лонга и Кофлина, сплотиться вокруг Ф. Рузвельта, ибо «в нем наша единственная надежда».

До президентских выборов оставалось еще больше года, а избирательная кампания Лонга вступила в практическую стадию. Он не скупился на расходы. Помимо крупных поступлений от партийной машины штата Луизиана он получил тайные заверения от представителей ряда ведущих монополий и банков, что они предоставят в его фонд до 2 млн. долларов, а если потребуется — и больше с единственным условием — убрать Ф. Рузвельта из Белого дома.

В начале сентября 1935 г. Лонг приехал в штат Луизиана по политическим делам. Он провел ряд совещаний, а вечером 8 сентября отправился к губернатору штата. В коридоре приемной губернаторского дворца при неясных до сих пор обстоятельствах началась перестрелка, в ходе которой Лонг был убит.

Движение сторонников Лонга после его убийства фактически распалось. Хотя фашистские организации США не прекратили своей деятельности, ни один из их лидеров даже отдаленно не пользовался такой популярностью, как Лонг. Обнаглевшие бандиты из «Черного легиона» после ряда убийств были привлечены к ответственности; одиннадцать из них приговорили к пожизненному тюремному заключению. Судебное преследование, конечно, коснулось далеко не всех виновных, но послужило определенным предостережением для распоясавшихся фашистов.

Фашистское движение в США не получило дальнейшего развития, потому что подавляющая часть правящих кругов страны оценила «новый курс» как наиболее эффективное средство сохранения капитализма в американских условиях. «Они понимали, — писал член Национального комитета компартии США Г. Грин, — что американский капитализм еще обладал обширными резервами, при помощи которых можно было выдержать бурю; он не находился в таком отчаянном положении, как германский капитализм... Капиталистические группировки, поощрявшие внутреннюю политику Рузвельта или по меньшей мере активно не выступавшие против нее, как правило, испытывали больший, чем другие, страх перед германским империализмом и требовали твердой политики по отношению к нему. Они даже благосклонно взирали на антифашистское движение как внутри страны, так и за границей, поскольку оно было направлено против германского империализма».

В результате маневрирования на путях «нового курса» администрации Ф. Рузвельта удалось снизить накал социального напряжения в Соединенных Штатах. В данной ситуации сползание к фашизму было просто не нужным для монополистов.  Сложные и противоречивые процессы, протекавшие во внутренней жизни США, влияли и на их внешнюю политику.

Правящие круги США знали, что германские монополисты в своих завоевательных планах зарятся и на Американский континент. Однако это не порождало беспокойства, потому что, во-первых, американский империализм считал гитлеровскую Германию опасной только для СССР, а во-вторых, в США бытовала уверенность, основанная на опыте первой мировой войны, что и новая мировая война не затронет территорию их страны, но зато позволит выйти из экономического кризиса и станет источником прибылей монополий. Монополии, не связанные с военным производством, опасались войны, ее социальных последствий.

Чтобы не ослабить свои позиции внутри США, Рузвельт и его окружение не хотели вступать в конфликт с теми американскими монополиями и банками, которые активно помогали подготовке Германии ко второй мировой войне. Хотя в речах американского президента нередко звучало опасение перед немецко-фашистской агрессией, однако необходимых реальных мер даже внутри страны (против фашистских организаций и монополий, связанных с германскими фирмами), а тем более в области внешней политики правительство США не предпринимало. Пресловутый «нейтралитет» по отношению к агрессорам, а на деле их поощрение, отражал суть политики тех американских монополий, влияние которых на правительство преобладало.

Идеологи американского империализма, освещая события предвоенных лет, стремятся обелить преступную политику поощрения фашистской агрессии «изоляционизмом масс». Д. Перкинс пишет, что именно по этой причине правительство США «не предпринимало больших усилий, чтобы направить свою европейскую политику по линии согласованных действий».

У. Лэнжер и С. Глисон утверждают, что «преобладающим настроением было решительное противодействие не только любому вмешательству в конфликты за рубежом, но и участию в любых коллективных действиях для предотвращения или урегулирования таких конфликтов. За высокой стеной нейтралитета американский народ считал разумным спокойно работать для собственного блага, невзирая на все бури, которые могли разразиться в других местах».

Существование таких настроений — безусловный исторический факт. Но исходили-то они как раз не от масс, а от правящих кругов и их пропаганды. Трудящиеся же США, по свидетельству У. Фостера, активно выступали против фашизма и вовсе не поддерживали фальшивого «изоляционизма» правящих кругов.

Правительство Рузвельта проводило своеобразный «нейтралитет» и в отношении связей американского и германского монополистического капитала. Оно не противодействовало таким связям, а лозунг «защиты демократии против тоталитаризма» в определенной мере им способствовал.

И хотя большая часть американских капиталов в германскую промышленность  была вложена до прихода Гитлера к власти, их поступление продолжалось и после, вплоть до начала второй мировой войны.

Важную роль в укреплении отношений гитлеровской Германии с США сыграл Я. Шахт. Еще в феврале 1933 г. он убеждал поверенного в делах США в Берлине, что фашистский режим «не представляет никакой опасности для американского бизнеса в Германии». Вскоре после своего назначения на пост президента Рейхсбанка, что было воспринято международными монополиями положительно, Шахт в мае 1933 г. выехал в США для закрепления и расширения контактов между фашистскими лидерами Германии и правящими кругами Америки. В качестве эмиссара Гитлера и германских монополистов Шахт встретился с президентом Рузвельтом, членами правительства и заправилами Уолл-стрита. Шахт заверял своих собеседников, что «нет более демократического правительства в мире, чем правительство Гитлера», что фашистский режим «является лучшей формой демократии», и добивался предоставления Германии новых американских займов. Отбывая из Нью-Йорка в Европу, Шахт заявил, что он вполне удовлетворен результатами своего визита.

Шахт способствовал также расширению связей гитлеровцев с монополистическими кругами других стран. В июне 1933 г., будучи членом германской делегации на международной экономической конференции в Лондоне, он вместе с идеологом фашистской партии Розенбергом принял участие в разработке так называемого «меморандума Гугенберга», при помощи которого гитлеровцы пытались запугать западные державы «опасностью большевизма» и выторговать для себя кредиты.

После ряда маневров германское правительство шаг за шагом сокращало уплату платежей по займам, а в 1935 г. полностью приостановило выплату долгов. Так, с помощью американской и английской финансовой олигархии, заинтересованной в восстановлении военно-экономического потенциала фашистской Германии, гитлеровцы получили крупные суммы, которые они направили на вооружение.

Большую роль в координации усилий международной банковской олигархии в финансировании фашистского движения в Германии играл кёльнский банкир барон Шредер, связанный с нацистской партией. Он поддерживал тесные контакты с отделениями своей банковской фирмы в США и Англии. Все юридические формальности по займам, проходившие через банк Шредера, выполнялись в Америке адвокатской фирмой «Салливэн энд Кромвэл», во главе которой стояли братья Джон Фостер Даллес, Аллен Даллес и другие.

Вскоре после установления фашистской диктатуры Германию посетили представители банковских объединений США Олдрич и Манн для обсуждения вопросов, связанных с финансированием вооружений Германии. Спустя несколько дней в беседе с американским послом в Берлине они заявили, что с Гитлером «можно иметь дело». В результате переговоров было достигнуто важное соглашение. Американские банки отсрочили получение с Германии платежей по ранее предоставленным кредитам. Они дали обязательство, что впредь все доходы с американских капиталов и имущества в Германии будут расходоваться исключительно внутри этой страны. Немецкие и американские банкиры договорились о самом важном — о том, что капитал США примет деятельное участие в перевооружении Германии либо путем строительства новых военных предприятий на ее территории, либо путем реконструкции уже имевшихся. Среди них  были автомобильные заводы Форда в Кёльне и завод «Опель» в Рюссельгейме, в расширение которого вложила капиталы «Дженерал моторе», заводы американских компаний «Дженерал электрик» и «Интернэйшнл телефон энд телеграф корпорейшн» ( «ИТТ»); «Стандард ойл» построила в Гамбурге нефтеперегонный завод, по тому времени крупнейший в мире.

Из американских фирм и банков, активно способствовавших захвату гитлеровцами власти в Германии, а затем их военным приготовлениям, многие принадлежали сионистскому капиталу. Список банков и фирм, помогавших гитлеровской Германии, выглядит как справочник сионистского капитала США. Особую активность проявляли банкиры Лазар и Лимэн, связанные с германскими фирмами деловыми и родственными отношениями. Видный сионистский деятель Н. Гольдман, длительное время возглавлявший всемирный еврейский конгресс и всемирную сионистскую организацию, отмечает в автобиографии, что, когда некоторые еврейские организации США пытались организовать международный экономический бойкот Германии, сионистские фирмы, являясь контрагентами германских компаний, сорвали этот бойкот.

Помогали гитлеровцам и сионистские главари из других стран. Так, еще в 1929 г. амстердамский банкирский дом «Мендельсон и К°» перевел в распоряжение Гитлера 10 млн. долларов. В 1931 г. он же совместно с роттердамским банковским консорциумом и при посредстве римского коммерческого банка вручил главарю немецких фашистов еще 15 млн. долларов. Наконец, уже после прихода Гитлера к власти им было получено по тем же каналам 126 млн. долларов.

Большое значение для вооружения Германии и создания ее военной машины имели прямые вложения американского капитала в германскую промышленность. По официальным данным, прямые американские капиталовложения в германскую промышленность в 1930 г. составляли 216,5 млн. долларов. В Германии имелось до 60 филиалов американских концернов. Сенатор Килгор говорил в 1943 г.: «Огромные суммы американских денег шли за границу на строительство заводов, которые теперь являются несчастьем для нашего существования и постоянной помехой для наших военных усилий». Килгор имел все основания сделать такое заявление, поскольку сенатская комиссия, возглавляемая им, определила сумму американских капиталовложений в Германии в 1 млрд. долларов. Комиссия Килгора установила также, что только часть американских компаний владела столь большой долей акционерных капиталов, которая позволяла контролировать 278 немецких акционерных обществ. Это показывает, насколько за годы гитлеровской диктатуры укрепились связи американских и германских монополистов и сколь велика была роль капитала США не только в воссоздании, но и в дальнейшем развитии военно-промышленного потенциала фашистской Германии.

Американские капиталовложения были направлены в первую очередь в машиностроительную, автомобильную, электротехническую, авиационную, нефтяную, химическую и прочие отрасли промышленности военного значения. Монополии США помогали Германии не бескорыстно. Их капиталовложения давали большие прибыли.

Большинство картельных соглашений между американскими и немецкими фирмами были заключены в 1926-1929 гг., в период осуществления «плана Дауэса». 

Особенно большую роль в подготовке войны сыграли картельные связи концернов металлургической промышленности. Еще в 1926 г. был создан международный стальной картель, в который вошли металлургические магнаты Германии, Франции, Бельгии, Люксембурга, Саара. Организатором картеля был Э. Пенсген — глава концерна «Стальной трест».

Позже круг участников картеля расширился. В него вошли главные производители стали в Австрии, Польше, Чехословакии, Англии и США, крупнейшие американские компании по производству стали «Юнайтед Стейтс стил», «Бетлехем стил» и «Рипаблик стил». Картель стал давать около 90 процентов чугуна и стали, поступавших на мировой рынок. Руководящая роль в картеле принадлежала немецким монополиям, в частности «Стальному тресту». Гитлеровцы высоко ценили заслуги Пенсгена в вооружении Германии.

В 1929 г. было заключено соглашение между американским нефтяным трестом «Стандард ойл» и германским химическим концерном «ИГ Фарбениндустри», сыгравшее важнейшую роль в подготовке гитлеровской Германии к мировой войне. Концерн «ИГ Фарбениндустри» получил от «Стандард ойл» свыше 60 млн. долларов для разработки технологии производства синтетического горючего в промышленных размерах. С приходом фашистов к власти связи монополий США и Германии стали еще более тесными.

При активной помощи американских фирм немецкие империалисты организовали в широких масштабах ввоз оружия из-за границы. Только за восемь месяцев 1934 г. американская авиационная фирма «Эйркрафт корпорейшн» увеличила экспорт своей продукции в Германию по сравнению с 1933 г. в 6,4 раза. Кроме «Эйркрафт корпорейшн» поставками самолетов занимались и другие американские фирмы. Компания «Юнайтед эйркрафт транспорт» ввозила части для постройки самолетов, фирма «Сперри жироскоп компани» — авиационную радиоаппаратуру. В широких масштабах направляли в Германию свою продукцию — в основном моторы и самолеты — американские компании «Кертисс райт», «Америкэн эйркрафт» и другие.

Особое значение для Германии имело предоставление ей американскими фирмами патентов на новейшие изобретения в области авиации. Фирма «Пратт энд Уитни» заключила с германской компанией «Байерише моторверке» договор о передаче Германии патента на авиадвигатели с воздушным охлаждением. Свои патенты на военные самолеты передала немецкой фирме американская компания «Юнайтед эйркрафт экспорт». Продала Германии патент на новый самолет крупнейшая американская компания «Дуглас».

В феврале 1933 г. американский химический трест Дюпона заключил соглашение с «ИГ Фарбениндустри» о продаже взрывчатых веществ и боеприпасов, которые направлялись в Германию через Голландию.

Уже в 1934 г. поставки оружия из США в Германию приняли такие размеры, что ими заинтересовалась сенатская комиссия по расследованию деятельности военных предприятий. Комиссия установила, что между американскими и немецкими фирмами существует множество секретных соглашений о взаимной информации и обмене патентами в области вооружения. Член комиссии сенатор Кларк заявил: «Если бы Германия проявила завтра активность в военном смысле, она оказалась бы более мощной благодаря патентам и техническому опыту, переданным ей американскими фирмами». 

В 1940 г. морской министр США Фрэнк Нокс признал, что «в 1934 и 1935 гг. Гитлеру поставлялись сотни первоклассных авиационных моторов, изготовляемых в США», а сенатская комиссия в том же 1940 г. пришла к выводу, что «американские промышленники с согласия правительства США свободно продавали германскому правительству патенты и права на конструирование моторов...».

«Стандард ойл» взял на себя финансирование строительства новых заводов синтетического горючего в Германии. О размахе финансирования можно судить по заявлению американского коммерческого атташе в Берлине, который в декабре 1935 г. в официальной беседе отметил, что «по истечении двух лет Германия будет производить нефть и газ из каменного угля в количестве, достаточном для длительной войны. «Стандард ойл» предоставил ей для этого миллионы долларов».

Трест «Стандард ойл» не только активно помогал налаживать производство синтетического бензина, но и расходовал крупные суммы на разведку и организацию добычи нефти в Германии. Тресту принадлежало более половины капитала нефтяной компании, в собственности которой находилось более трети всех бензозаправочных станций. Германо-американская нефтяная компания владела нефтеперерабатывающими заводами, заводами минеральных масел. Когда началась мировая война, заводы по гидрогенизации угля имелись в Германии и Японии. Но их не было в США.

В 1935 г. вскоре после разрыва Гитлером военных статей Версальского договора и введения в Германии всеобщей воинской повинности американская компания «Этил газолин корпорейшн» передала с разрешения американского правительства патент, которым она владела монопольно, на производство тетраэтилсвинца — антидетонационной присадки в бензин. В одном из секретных документов, ставших известными после войны, эксперты «ИГ Фарбениндустри» следующим образом оценивали значение помощи американской фирмы: «Нет необходимости подчеркивать, что без тетраэтилсвинца современная война немыслима. Мы же с начала войны были в состоянии производить тетраэтилсвинец исключительно потому, что незадолго до этого американцы построили для нас завод, подготовили его к эксплуатации и передали нам необходимый опыт». Столь же велика была помощь американского капитала и в разработке способов производства синтетического каучука.

В лабораториях «Джаско» и на ее опытном заводе в Батон-Руж (штат Луизиана) была разработана технология массового производства каучука «буна». Право собственности на этот патент перешло к германскому тресту. «Стандард ойл» разработал способ получения и технологию производства нового вида каучука — бутилового, более высокого по качеству, чем «буна».
Американские монополии помогали фашистской Германии и в производстве алюминия, магния, никеля, карбид-вольфрама, бериллия и других стратегических материалов.

В 1935 г. германское производство легких и цветных металлов уже превосходило французское и канадское в четыре раза, британское и норвежское — в шесть раз, на 16 тыс. тонн превышало американскую выработку. 

Для успешной подготовки войны гитлеровцы считали крайне необходимым ослабить зависимость Германии от ввоза железной руды. В Германии имелось несколько железорудных месторождений с 20-25-процентным содержанием железа. Разработка таких бедных руд считалась нерентабельной. Тем не менее на базе этих месторождений началось строительство трех заводов с годовым производством стали 6 млн. тонн, что составляло треть всей выплавки стали в Германии. Официально работы производились концерном Германа Геринга, но в действительности их выполняла специально созданная американская фирма «Р. Брассерт». «Эта компания, — пишет английский экономист Н. Мюлен, — до того почти неизвестная в Германии... оказалась тесно связанной с «автаркией» рейха в области снабжения его железной рудой — одним из главных элементов экономической независимости в производстве вооружений». Фирма «Р. Брассерт» была только филиалом крупной чикагской фирмы Брассерта, сотрудничавшей с американским трестом Моргана.

По условиям картельных соглашений американские фирмы должны были информировать своих немецких партнеров о всех интересующих их технических новинках. Так, фирма «Баушэнд Ломб» охотно предоставляла Цейсу военные секреты США и лишь просила хранить все сведения в тайне.

Крупную роль, которую играли американские монополии в подготовке Германии к войне, подтвердил впоследствии не кто иной, как Я. Шахт, являвшийся правой рукой Гитлера в вопросах финансирования военного производства. Находясь в своей камере во время Нюрнбергского процесса, Шахт рассмеялся, услыхав, что немецким промышленникам будет предъявлено обвинение в вооружении «третьего рейха». «Если вы хотите предать суду промышленников, способствовавших вооружению Германии, — сказал он американскому офицеру, — то вы должны будете судить своих собственных промышленников. Ведь заводы «Опель»,принадлежавшие «Дженерал моторе», работали только на войну».

Тесные связи банкирского дома Моргана с немецкими фашистами были установлены через находившуюся под его полным контролем международную телефонно-телеграфную корпорацию — «ИТТ».

Вскоре после фашистского переворота в Германии председатель правления «ИТТ» был принят Гитлером. В результате беседы во главе всех трех немецких фирм, принадлежавших «ИТТ», был поставлен агент Риббентропа Г. Вестрик, который назначил на руководящие посты в правлениях фирм и на предприятиях главарей СС и других видных гитлеровцев.

Если через «ИТТ» дом Моргана установил контроль над многими предприятиями, производившими телеграфную и телефонную аппаратуру, а также над радиопромышленностью Германии и протянул щупальца к самолетостроению, то через другую крупную американскую фирму — «Дженерал электрик» он имел тесные связи с электропромышленностью Германии.

За годы фашистской диктатуры «Дженерал электрик» добилась полного контроля над «Альгемайне электрицитетс гезельшафт» (АЭГ) — крупнейшим германским электротехническим концерном с капиталом 120 млн. марок. Через АЭГ фирма «Дженерал электрик» приобрела косвенный контроль над значительной частью электропромышленности Германии, в том  числе и над известным электроконцерном Сименса, компанией электроламп «Осрам» и т. п. 

Так, несмотря на то что фашизм в пределах США потерпел поражение, часть американских монополий придерживалась политики содействия вооружению гитлеровской Германии. На них лежит большая доля ответственности за то развитие событий, которое привело к мировой войне.

3. Внешнеполитическая поддержка агрессивного курса Германии 

правящими кругами Англии, США и Франции

Тактика гитлеровцев в области внешней политики состояла в том, чтобы не допустить создания системы коллективной безопасности народов, за которую последовательно боролось правительство СССР, поддерживаемое рядом государственных деятелей капиталистических стран. Такая тактика встретила понимание и поддержку в правящих кругах США и Англии, влиятельными были ее приверженцы и во Франции.

С приходом к власти в Германии гитлеровцев правительства западных держав увидели новую возможность для внешнеполитической изоляции Советского Союза путем создания блока крупных империалистических держав, включая фашистскую Германию. Этот курс нашел отражение в «пакте четырех». Инициатором пакта выступил фашистский диктатор Италии Муссолини, поддержанный премьер-министром Англии Макдональдом и министром иностранных дел Саймоном. В марте 1933 г. итальянский посол в Берлине вручил министру иностранных дел Германии Нейрату проект пакта. Гитлеровское правительство восприняло его с энтузиазмом. После длительных переговоров, во время которых были учтены пожелания фашистской Германии, «пакт четырех» (пакт согласия и сотрудничества Англии, Франции, Германии и Италии) был подписан в Риме 15 июля 1933 г.

Под дымовой завесой сотрудничества «в целях поддержания мира» четыре империалистические державы договаривались об установлении на антисоветской основе своего диктата в Европе, о сотрудничестве в политических и во всех других вопросах. В частности, пакт предусматривал ревизию версальской системы мирных договоров, признание за Германией равенства прав в вооружении, сотрудничество в европейских и внеевропейских вопросах, в том числе и колониальном. Поистине это было щедрым подарком Гитлеру, значительно укрепившим позиции фашистской Германии на международной арене. Пакт означал сговор правительств Англии и Франции с фашистскими правительствами Германии и Италии, отказ от коллективного отпора агрессорам и был направлен на отстранение Советского Союза, активно боровшегося за обуздание поджигателей войны, от участия в решении вопросов европейской политики. Большую угрозу пакт представлял для малых государств Юго-Восточной и Центральной Европы, находившихся в союзных отношениях с Францией.

«Пакт четырех» получил также одобрение и поддержку в правящих кругах США. 9 июня 1933 г. в правительственном заявлении он характеризовался как «доброе предзнаменование».

Правительства Англии и Франции считали, что «пакт четырех» приведет к исполнению их давнишнего желания — создать в Европе директорию  четырех держав (во главе с англо-французским блоком) и повернуть германскую военную машину на восток.

Однако «пакт четырех» не разрешал империалистических противоречий, особенно франко-германских. Он не устранял заинтересованности Франции в сохранении версальской системы. Серьезные опасения вызвал пакт в странах Малой Антанты и Польше. Еще в марте 1933 г. конференция министров иностранных дел стран Малой Антанты выступила против проекта «пакта четырех».

Исчерпывающая политическая оценка пакта и его неизбежных последствий была дана Советским Союзом. Разоблачение подлинного смысла пакта привело к тому, что он не был ратифицирован Францией. Однако, хотя формально «пакт четырех» и не вступил в силу, он оказал пагубное влияние на последующее развитие международных событий. Пакт способствовал подрыву системы французских союзов в Европе и росту капитулянтских и прогерманских настроений в правящих кругах стран Центральной и Юго-Восточной Европы. Он сыграл свою роль и в том, что поощрил реализацию гитлеровцами программы милитаризации страны и подготовки агрессивной войны.

Установление фашистского режима в Германии было положительно встречено Ватиканом. По его указанию фракция католической партии центра в рейхстаге в марте 1933 г. проголосовала за Гитлера, а затем объявила о самороспуске. Кстати, одним из первых успехов гитлеровской дипломатии стало соглашение (конкордат), заключенное с Ватиканом 20 июля 1933 г. от имени Гитлера фашистским дипломатом и международным разведчиком Папеном. Католическая церковь получала официальную защиту и поддержку со стороны гитлеровского правительства. В свою очередь католические священники включались в систему «духовного воспитания» немецкого народа и вермахта в соответствии с шовинистической программой нацизма. Конкордат был первым открытым международным признанием фашистского террористического режима в Германии.

Борьба против Советского Союза, мирового революционного и демократического движения служила основой сговора двух наиболее реакционных сил мира — германского фашизма и Ватикана. В беседе с секретарем папы кардиналом Пачелли Папен говорил, что «теперь германское правительство имеет во главе человека, являющегося бескомпромиссным противником коммунизма и русского нигилизма во всех его формах».

Большую роль в дипломатической подготовке второй мировой войны, в подрыве безопасности народов Европы имел также заключенный гитлеровцами договор о ненападении с правящей кликой буржуазно-помещичьей Польши.

К моменту установления фашистской диктатуры германо-польские отношения достигли крайней остроты. В течение всего периода Веймарской республики не прекращались польско-германские таможенные конфликты.

По Версальскому договору (статья 87) значительная часть польских западных земель осталась за Германией. Правительства США, Англии и Франции, не желая удовлетворить законные требования Польши о выходе к морю, создали так называемый «польский коридор», который использовался провокаторами войны как источник постоянных конфликтов между Германией и Польшей. Старинный польский город Гданьск (Данциг),  контролирующий устье Вислы, был объявлен «вольным городом» под эгидой Лиги наций. Границы Польши на западе, северо-западе и севере были определены так, что Польша оказалась в стратегическом отношении в германских клещах. Восточная Пруссия — очаг германского милитаризма и агрессии — нависала над Польшей. Более 700 тыс. немцев, оставшихся на территории Польши, использовались германскими империалистами для всевозможных провокаций. Лига наций почти на каждом своем заседании занималась рассмотрением жалоб Германии на положение немецкого национального меньшинства в Польше.

Империалистическая Германия никогда не желала гарантировать западные границы Польши. Германские империалисты рассматривали польское государство как временное и называли его «Saisonstaat» ( «государство на сезон»). В каннибальских гитлеровских планах «дранг нах Остен» одно из первых мест (вслед за Австрией и Чехословакией) отводилось планам агрессии против Польши.

В первых выступлениях после захвата власти главари фашистской Германии продолжали требовать отторжения польских территорий. 12 февраля 1933 г. Гитлер говорил, что вопрос о «польском коридоре» должен быть вскоре разрешен. В том же году он потребовал передачи Германии Данцига и «польского коридора». С помощью гитлеровцев данцигские фашисты захватили большинство в сенате «вольного города», и гаулейтер Форстер стал президентом сената.

Гитлер устроил помпезную демонстрацию в начале 1933 г. у гробницы Фридриха II, инициатора раздела Польши, говорившего, что ее надо «обдирать», как кочан капусты, «лист за листом, город за городом».

Германо-польские противоречия широко использовались империалистическими кругами США, Англии и Франции в своих закулисных комбинациях. Вскоре в американской и английской прессе появились статьи, а в США вышла книга «Кипящий котел», где настойчиво пропагандировалась мысль о целесообразности передачи «польского коридора» Германии взамен присоединения к Польше литовской Клайпеды. Постоянные связи издателя ряда английских газет лорда Ротермира с немецкими центрами пропаганды и его деятельность в пользу передачи Германии Поморья, Верхней Силезии, Данцига и «польского коридора» поощряли реваншистские притязания германского империализма.

Гитлеровцы старались создать видимость изменения своей политики в отношении Польши. Они прибегли к обманному методу: усыпить бдительность жертвы, чтобы использовать ее, насколько возможно, в своих агрессивных целях, а затем напасть на нее.

Поворот в политике гитлеровцев в отношении Польши соответствовал планам польской реакции. Хотя захват власти фашистами в Германии и поощрение германской агрессии империалистами Англии и Франции, что особенно подтверждалось подписанием «пакта четырех», создавали большую угрозу для Польши, антинародная правящая клика Польши решила использовать новую обстановку в своих узкоклассовых интересах.

С захватом власти гитлеровцами в Германии буржуазное правительство Польши связывало большие надежды. Оно считало, что наступил долгожданный час совместного с Германией похода против Советского Союза. Поэтому правящая клика Польши очертя голову бросилась в объятия гитлеровской Германии.

2 мая 1933 г. Гитлер в беседе с польским послом Высоцким, а затем 15 ноября при встрече с новым послом Липским говорил о желании Германии установить «дружественные» отношения с Польшей. Играя на антисоветских устремлениях правящих кругов Польши, Гитлер, повторяя  слова Черчилля и Клемансо, заявил, что Польша является форпостом Европы против Азии, «стражем Запада против проникновения коммунизма с Востока».

Вскоре было опубликовано сообщение о прекращении германо-польской таможенной войны и подписано германо-польское экономическое соглашение, чрезвычайно выгодное для Германии. Его подписание состоялось в день, когда Германия заявила о выходе из Лиги наций. В Женеве польский министр иностранных дел Ю. Бек продолжал закулисные переговоры с представителями фашистской Германии.

Завершил сделку германо-польский пакт (сроком на 10 лет) от 26 января 1934 г. с официальным названием «Декларация о неприменении силы между Польшей и Германией». Оба правительства заявили о своем желании «открыть новую эпоху в политических отношениях между Польшей и Германией», обязались «ни в коем случае не прибегать к применению силы с целью разрешения спорных вопросов».

Германо-польский пакт был подготовлен всей предшествующей антисоветской политикой правительств Польши, Англии, Франции и США, поощрявших Германию к нападению на Советский Союз. Пакт стал одним из серьезных этапов на пути ко второй мировой войне. Уже сам факт подписания договора был выгоден германским империалистам. В нем даже не упоминалось о признании Германией незыблемости своих восточных границ, что обеспечивало ей возможность дальнейших провокаций против Чехословакии и самой Польши. Пакт укреплял внутреннее и международное положение германского фашизма. Объявляя о прекращении затянувшегося германо-польского конфликта, он помогал гитлеровцам создать ложное впечатление о своих мирных устремлениях и тем самым ввести в заблуждение и ослабить бдительность народов. Он сводил на нет франко-польский союз, ослаблял позиции Франции, особенно в Восточной Европе, наносил еще один удар по ее системе военно-политических союзов.

Пакт нанес серьезный урон идее коллективной безопасности в Европе, помог Гитлеру расстроить ряды ее сторонников. Германия приобрела в лице правительства Польши союзника, которого использовала в своих агрессивных целях: для подрыва конференции по разоружению и Лиги наций, для срыва мероприятий, выдвигаемых Советским Союзом по сохранению мира и созданию системы коллективной безопасности, для планирования войны против СССР. В своих подрывных действиях в Европе гитлеровцы широко использовали пилсудчика Ю. Бека. Западногерманские историки пишут, что пакт с Польшей «оправдался для Гитлера четыре года спустя, сыграв свою роль в его мероприятиях против Австрии и Чехословакии».

Советский Союз еще в январе 1934 г. указывал на опасность германо-польского пакта как для самой Польши, так и для мира в Европе. Газета «Известия» от 29 ноября 1934 г. предупреждала, что пакт подрывает союз Польши с другими странами и оставляет «изолированную Польшу лицом к лицу с фашистской Германией. Будет ли тогда договор о ненападении достаточной основой для мирных отношений обеих стран? Не встанет ли тогда снова вопрос о польско-германской границе и вообще о польско-германских отношениях, и уже не только в дипломатической плоскости?».

Однако польское правительство не вняло этим вполне обоснованным предостережениям. Пренебрегая коренными национальными интересами  польского народа и государства, правящая клика буржуазно-помещичьей Польши рассматривала пакт с фашистской Германией как решающее событие в подготовке войны против Советского Союза.

В январе 1934 г. польский посол в Германии Липский, подписавший от имени своего правительства германо-польский пакт, говорил французскому дипломату Роша, что теперь «никогда не будет и речи о каком-либо восточном Локарно. Мы предупреждаем об этом Москву. Отныне германская экспансия меняет направление и цель. Мы спокойны. Судьба Австрии и Богемии не интересует более Польшу...». Реакционный журналист Мацкевич признал, что польская правящая клика рассматривала это соглашение в первую очередь как антисоветский акт. «Договор Гитлера с Польшей от 26 января 1934 г., — писал он, — являлся началом осуществления германского похода против Советского Союза при активном участии Польши, при нейтралитете Англии и Франции».

Польские фашистские публицисты-эмигранты после войны пытались утверждать, что в сложившейся международной обстановке 1934 г. в условиях, когда Англия и Франция подписали «пакт четырех» с Германией и Италией, польскому правительству будто не оставалось иного выхода, как заключить пакт с Гитлером. Будучи врагами Советского государства, они сознательно замалчивают о другой возможности — сближения с СССР, что действительно гарантировало бы безопасность Польши. Подписанный еще 25 июля 1932 г., польско-советский пакт о ненападении мог стать действительной гарантией независимости Польши. Советский Союз настойчиво добивался установления дружественных отношений с Польшей, вносил ряд конкретных предложений, но все его добрые намерения наталкивались на глухую стену антисоветизма.

Для того чтобы еще больше вовлечь Польшу в антисоветские акции и использовать ее для подрыва безопасности в Европе, гитлеровцы сулили польскому правительству территориальные приобретения, особенно за счет Советского Союза. Во время частых поездок лидеров фашистской Германии в Польшу обсуждались планы совместной войны против Советского Союза. Гитлеровцы знали, что предложения совместной войны против СССР вызовут одобрение со стороны правящей клики Польши.

Наиболее полно и откровенно планы войны против СССР обсуждались во время визитов Геринга в Польшу в 1935 г. на так называемую «охоту» в Беловежскую пущу. Суть этих переговоров изложена в официальной записке тогдашнего заместителя министра иностранных дел Польши графа Шембека.

«Сегодня обсуждал с господином Липским вопрос о визите Геринга в Польшу, — пишет Шембек. — Посол утверждал, что во время бесед в Беловеже и в Варшаве Геринг был весьма откровенен. Особенно в беседе с генералами, когда он наметил в общих чертах далеко идущие планы, намекнув об антирусском союзе и совместном нападении на Россию. Геринг давал понять, что при этих условиях Украина стала бы польской сферой влияния, а Северо-Западная Россия — германской».

С фашистским диктатором Пилсудским и президентом Мосьцицким Геринг имел еще более откровенный разговор. Он предложил Пилсудскому принять на себя общее командование объединенными германо-польскими силами в войне против СССР. Предложение было встречено с восторгом. 

Таким образом, вопрос о совместной войне против Советского Союза был основой германо-польского союза и служил той приманкой, с помощью которой Гитлеру удавалось использовать польскую правящую клику в своих целях. Правительство Польши послушно следовало в фарватере политики гитлеровской Германии и часто даже опережало ее в подрыве мира и безопасности народов Европы.

Именно потому, что польско-германская сделка наносила сильный удар по планам организации европейской безопасности, она вызвала одобрение в правящих кругах США, Англии и даже Франции, которые увидели в польско-германском пакте продолжение их собственных планов возрождения германского милитаризма и поощрения антисоветской политики Германии. Польский посол в США Соколовский доносил в Варшаву о том, что помощник государственного секретаря Филиппе выразил большой интерес и удовлетворение развитием германо-польских отношений.

Правящие круги Англии также подталкивали Польшу к сделке с гитлеровской Германией. Советник польского посольства в Лондоне Вселакия сообщал о своей беседе 11 декабря 1933 г. с двумя директорами департаментов МИД Англии — Виграмом и Коллнером, которые заявили ему об идентичности целей внешней политики Англии и Польши, о том, что Форин оффис (министерство иностранных дел Великобритании) «очень хорошо проинформирован» о польско-германских переговорах и что правительство Англии согласно оказать давление на Литву с целью ее «объединения с Польшей».

Когда же пакт был подписан, министр иностранных дел Великобритании Саймон просил польского посла Скирмунта передать польскому правительству от себя лично и от правительства благодарность по этому поводу. Он сказал также, что поручил послу в Берлине принести Гитлеру поздравление британского правительства.

Несмотря на то что германо-польский пакт создавал брешь в системе французских союзов в Европе, крайне правые круги Франции, однако, восприняли германо-польскую сделку с одобрением и рассматривали ее как пример, которому должна следовать Франция. Польский посол в Париже Хлаповский сообщал 25 ноября 1933 г., что «Кэ д'Орсе (так именуют министерство иностранных дел Франции по названию набережной, на которой оно расположено. — Ред.) довольно итогом немецко-польского примирения и выражает недовольство только тем, что не было проинформировано о подготовке заключительной фазы переговоров».

С одобрением был встречен германо-польский пакт также реакционными силами других стран капиталистического мира. Они увидели в нем прототип будущей организации международных отношений в Европе, альтернативу политике мира и борьбы за создание системы коллективной безопасности, предлагаемой прогрессивными силами во главе с Советским Союзом.
В связи с тем что в правящих кругах западных держав все более брали верх капитулянтские элементы, гитлеровцы решили использовать обстановку для дальнейшего подрыва версальской системы, и в частности для присоединения Саара. И это понятно. Для гитлеровских планов перевооружения страны Саарская область с ее развитой угольно-металлургической базой имела важное значение. 
Путем обмана, шантажа и террора гитлеровцы стремились убедить безработных Саарской области в том, что они будут обеспечены работой в Германии. Печать, радио, кино, театры, массовые зрелища, витрины магазинов — все было использовано для агитации за присоединение Саара к Германии. На результаты саарского плебисцита повлияла позиция церковников, призывавших голосовать за фашистскую Германию.

В день плебисцита, 13 января 1935 г., у избирательных урн дежурили вооруженные гестаповцы. Гитлеровская агитация, террор, а также благосклонная позиция Англии и Франции обеспечили исход плебисцита в пользу Германии. 1 марта Саарская область была присоединена к рейху. Это был крупный внешнеполитический успех гитлеровцев, достигнутый при содействии правительств Англии и Франции. Присоединение Саарской области — важного стратегического пункта на границе с Францией — усиливало военно-экономический потенциал Германии и способствовало укреплению фашистского режима. Фашистская пропаганда стала еще более открыто требовать возвращения Германии других территорий и ревизии границ, установленных Версальским договором.

Требования нацистов о равенстве в вооружениях были поддержаны монополиями и правительствами ряда империалистических держав. В целях легализации германских вооружений международной империалистической реакцией была использована Женевская конференция по разоружению, возобновившая свою работу в феврале 1932 г. Ее участники отвергли конструктивные предложения советской делегации о всеобщем разоружении.

Особенно неблаговидную роль играло английское правительство. Именно по его инициативе еще в декабре 1932 г. на совещании пяти держав (Великобритания, Франция, Италия, США, Германия), созванном в Женеве, было достигнуто соглашение о том, что Германии будет предоставлено «право равенства (на вооружение. — Ред.) в системе, которая обеспечит безопасность всех наций». Соглашение фактически освободило Германию от соблюдения Версальского договора.

Некоторые историки отмечают, что даже в начале 30-х годов, когда Франция была более сильной, чем Германия, военной державой, ее государственные деятели не хотели полностью противиться влиянию английской политики. Из-за боязни восстановить против себя Англию Франция не только пассивно наблюдала за перевооружением Германии, но в декабре 1932 г. Эррио под давлением Макдональда предоставил Германии равноправие в вооружении, а в 1933 г. Даладье парафировал задуманный Макдональдом и Муссолини пакт четырех держав, который даже Рейно назвал «первым актом умиротворения».

Весной 1933 г. английское правительство внесло на конференцию по разоружению так называемый «план Макдональда», предусматривавший увеличение германской армии со 100 тыс. до 200 тыс. человек с краткосрочной службой солдат (до восьми месяцев). План был поддержан также и американским правительством. Чувствуя попустительство западных  держав, Германия увеличивала свои требования, затем, ссылаясь на отказ Лиги наций признать за ней равное право на вооружение, 14 октября 1933 г. объявила о выходе из Лиги наций и об уходе с конференции по разоружению.

Новый шаг по пути легализации германских вооружений правительствами западных держав был сделан во время франко-английских переговоров в начале февраля 1935 г. В официальном коммюнике об итогах переговоров выдвигалось предложение о необходимости сотрудничества с Германией и заключения ряда соглашений, среди которых важнейшим явилась западная воздушная конвенция ( «воздушное Локарно») с участием Англии, Франции, Германии, Италии и Бельгии.

Убедившись, что западные державы согласны на легализацию германских вооружений, гитлеровцы 10 марта 1935 г. открыто объявили о создании военно-воздушного флота Германии. Но и это нарушение Версальского договора не обеспокоило правительства Англии и Франции.

Одностороннее расторжение Германией военных статей Версальского договора означало нарушение одной из важнейших основ послевоенного мирного урегулирования. Германия провозглашала, что она переходит к ускоренным темпам перевооружения, к подготовке войны. Такой акт наносил удар по безопасности народов Европы. Однако западные страны не оказывали противодействия.

Нота английского правительства от 18 марта 1935 г. содержала лишь призрачный намек на протест. Одновременно английское правительство сообщало, что оно не откладывает визит Саймона в Германию. Как признает бывший советник германского посольства в Лондоне Е. Кордт, «отсюда Гитлер заключил, что с английской стороны не следует ждать более серьезного противодействия».

Правительство Франции, которое было более чувствительно к перевооружению Германии, предложило передать вопрос на рассмотрение Лиги наций.

Усилия гитлеровцев получали таким образом все большую поддержку со стороны реакционных кругов Англии, которые направляли британскую внешнюю политику. Как говорил Риббентроп на Нюрнбергском процессе, Гитлер исходил из того, что, «учитывая изменившееся положение в Европе и быстрое усиление России, Англия теперь хочет видеть сильную Германию».

Получив санкцию на неограниченное вооружение со стороны крупнейшей европейской державы — Великобритании и опираясь на помощь американских монополий, фашистская Германия считала возможным начать реализацию своих агрессивных планов.

Немало буржуазных ученых задают вопрос: «Как это могло случиться?» Они имеют при этом в виду помощь США, Англии и Франции гитлеровской Германии. Американский историк Е. Беннетт пишет: «Теперь мы имеем документальные свидетельства германских архивов, которые показывают безоговорочное стремление правительства (Гитлера. — Ред.) изменить существующий порядок. Однако союзники имели доказательства этого уже и тогда — в донесениях атташе, в речах в рейхстаге, в германской прессе. Дело было не в отсутствии доказательств, а скорее в неумении осознать их важность».

Неумение или нежелание? Ошибка или преступление? Давно сказано: лучший судья — время. Опыт истории, оплаченный горем, мучениями,  кровью и жизнями многих миллионов людей, неопровержимо свидетельствует, что тогдашняя политика поощрения фашизма со стороны правительств западных держав была всецело порочной.

Основные тенденции развития капитализма после первой мировой войны подтвердили историческую правоту и научную прозорливость ленинской теории империализма, ее важнейшее положение о том, что война коренится в самой сущности капиталистического мира.

Реакционные историки ФРГ, США и Англии пытаются снять с повестки дня исторической науки исследование процессов зарождения войны, предполагающее раскрытие глубинных противоречий капитализма. Анализ же этих противоречий подрывает главнейшую основу трактовки фальсификаторами истории второй мировой войны, утверждающими, что она возникла случайно, в силу действия не коренных, а привходящих факторов.

Реакционные историки ФРГ стремятся опровергнуть ту бесспорную истину, что главной движущей силой в подготовке войны выступали влиятельные круги немецкого монополистического капитала, скрыть взаимосвязь фашизма, его политики и идеологии со всей системой империализма.

Многие буржуазные авторы пытаются представить фашизм внеклассовым явлением, ничего общего не имеющим с крупной буржуазией. Э. Нольте в книге «Эпоха фашизма» писал, что фашизм определяется прежде всего «относительно бесклассовым обликом» и что он никогда не был «главным детищем аристократии и крупной буржуазии». Чтобы обелить монополистический капитал, Нольте готов обвинить фашизм. В. Тройе в 1966 г. утверждал, что лишь немногие промышленники стремились установить контакт с Гитлером и нацистской партией и что еще до прихода их к власти в Германии влиятельные группы промышленников Рура были напуганы «гитлеровским тоталитаризмом».

Однако ставшие широко известными в послевоенное время документы свидетельствуют о том, что те, кто в 1932 г. подписал письмо на имя Гинденбурга о передаче власти Гитлеру, стояли на капитанском мостике германской политики, приведшей к войне.

Реакционная историография всячески стремится дискредитировать марксистско-ленинскую оценку сущности фашизма и доказать отсутствие его органической связи с основными тенденциями развития государственно-монополистического капитала, поставившего систему капиталистического регулирования на службу гитлеровскому тоталитарному режиму. 

Экономические истоки второй мировой войны были заложены во все более углублявшемся конфликте между общественным характером производства и частнокапиталистической формой присвоения, в неравномерности развития капиталистических стран, значительном усилении различных форм милитаризма при государственно-монополистическом капитализме, образовании всесильных финансово-промышленных объединений, экономически поделивших мир, обострении конкурентной борьбы на международных рынках.

Подготовка к войне нашла свое выражение в целой системе экономических, научно-технических, социальных и идеологических мероприятий в складывавшихся группировках противостоявших капиталистических стран. Эти мероприятия привели к однобокому развитию экономики, усилению ее мобильности и военных возможностей, концентрации стратегического сырья и рабочей силы в интересах гонки вооружений, к высокой степени подчиненности военным целям научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ, к государственному финансированию монополий, производивших боевую технику.

По мере вызревания факторов, которые вели к военному конфликту, происходили существенные сдвиги в социально-политическом строе империалистических государств, в расстановке и соотношении их внутренних классовых сил. Постепенно ликвидировались завоеванные борьбой рабочего класса демократические свободы, развертывалось широкое наступление на коммунистические партии и массовые организации трудящихся. В ряде стран устанавливались военно-диктаторские режимы, проводились меры по укреплению социальной базы милитаризма и военщины, происходило подчинение государственного аппарата военно-промышленным монополиям и военному руководству. Чем больше убыстрялся ход военно-милитаристской машины, тем отчетливее обнаруживалась тенденция к росту политической реакции по всем линиям.

Именно в этот период на авансцене истории появился фашизм — опаснейшее орудие наиболее реакционных и воинственных кругов монополистического капитала. Фашизм стал главной контрреволюционной и антидемократической силой, грозившей человечеству неисчислимыми бедствия ми мировой войны.
 

история второй мировой войны, вторая мировая война, Зарождение войны

По теме

  • Том 5. Глава 7. Оборона Кавказа
    Том 5. Глава 7. Оборона Кавказа
    Кавказ - важный экономический район. Накануне войны здесь была создана крупная топливно-энергетическая база. На долю Северного Кавказа и Закавказья...
  • Том 3. Глава 10. Борьба народов капиталистических стран против фашистской агрессии и империалистического гнета
    Том 3. Глава 10. Борьба народов капиталистических стран против фашистской агрессии и империалистического гнета
    В течение первого периода войны фашистские государства силой оружия установили свое господство почти над всей капиталистической Европой. Кроме...
  • Том 2. Заключение
    Том 2. Заключение
    В четверг 31 августа 1939 года люди европейских стран любовались последним летним закатом. Провожая день, они не знали, что уходил и последний день...
  • Том 3. Глава 14. Мобилизация военно-экономических ресурсов Германии и других стран фашистского блока
    Том 3. Глава 14. Мобилизация военно-экономических ресурсов Германии и других стран фашистского блока
    В условиях войны усилился процесс перерастания германского монополистического капитализма в государственно-монополистический. Это выражалось в...
  • Том 4. Глава 7. Коммунистические партии в борьбе за сплочение народных масс против фашистской агрессии
    Том 4. Глава 7. Коммунистические партии в борьбе за сплочение народных масс против фашистской агрессии
    В Европе продолжало развертываться национально-освободительное, антифашистское движение Сопротивления. На борьбу против немецко-фашистских...
  • Том 4. Глава 3. Стратегическая оборона советских вооруженных сил. Часть 5. Героическая оборона Москвы. Провал операции «Тайфун»
    Том 4. Глава 3. Стратегическая оборона советских вооруженных сил. Часть 5. Героическая оборона Москвы. Провал операции «Тайфун»
    В конце сентября обстановка на советско-германском фронте оставалась сложной. Немецко-фашистские армии занимали выгодное оперативно-стратегическое...
  • Том 4. Глава 3. Стратегическая оборона советских вооруженных сил. Часть 8. Действия советского Военно-Морского Флота
    Том 4. Глава 3. Стратегическая оборона советских вооруженных сил. Часть 8. Действия советского Военно-Морского Флота
    В первые месяцы войны борьба на море носила ограниченный характер и была связана главным образом с обеспечением внутренних морских коммуникаций....
  • Том 3. Хроника основных событий 1939-1941
    Том 3. Хроника основных событий 1939-1941
    Третий том настоящего труда посвящен исследованию содержания начавшейся войны, особенностей политики воюющих группировок и государств, а также...
  • Том 1. Глава 5. Политика поощрения фашизма
    Том 1. Глава 5. Политика поощрения фашизма
    Разжиревшие на войне английские монополии стремились сохранить завоеванные международные позиции и установить британское мировое господство. Однако...
  • Том 4. Глава 3. Стратегическая оборона советских вооруженных сил. Часть 4. Военные действия на Украине. Оборона Киева и Одессы
    Том 4. Глава 3. Стратегическая оборона советских вооруженных сил. Часть 4. Военные действия на Украине. Оборона Киева и Одессы
    В июле — сентябре 1941 г. ожесточенные сражения развернулись и на южном крыле советско-германского фронта. Борьба, длившаяся без оперативных пауз два...
  • Том 4. Глава 2. Начало Великой Отечественной войны Советского Союза
    Том 4. Глава 2. Начало Великой Отечественной войны Советского Союза
    На рассвете 22 июня 1941 г. фашистская Германия, вероломно нарушив договор о ненападении, внезапно, без объявления войны, обрушила на Советский Союз...
  • Том 4. Глава 3. Стратегическая оборона советских вооруженных сил. Часть 6. Героическая оборона Ленинграда осенью 1941 г. Военные действия в Заполярье
    Том 4. Глава 3. Стратегическая оборона советских вооруженных сил. Часть 6. Героическая оборона Ленинграда осенью 1941 г. Военные действия в Заполярье
    Героическое сопротивление защитников города привело к распылению сил группы армий «Север» по нескольким операционным направлениям. Фашистские войска...
  • Том 6. Глава 2. Подготовка к решающим событиям
    Том 6. Глава 2. Подготовка к решающим событиям
    В соответствии с военно-политическими целями, поставленными Коммунистической партией и правительством перед советским народом на новый этап войны,...
  • Том 6. Глава 4. Начало массового изгнания немецко-фашистских захватчиков с Советской земли
    Том 6. Глава 4. Начало массового изгнания немецко-фашистских захватчиков с Советской земли
    В результате успешного контрнаступления советских войск на сталинградском направлении, разгрома крупной вражеской группиров­ки стратегическая...
  • Том 5. Введение
    Том 5. Введение
    Весной 1942 г. мир еще находился под впечатлением выдающейся победы Советского Союза под Москвой: на главном фронте второй мировой войны...
  • Том 2. Глава 10. Перед схваткой
    Том 2. Глава 10. Перед схваткой
    Стратегические замыслы и цели государств двух капиталистических коалиций имели как определенную общность, так и существенное различие. Общее состояло...
  • Том 6. Глава 5. Завершающие операции на Советско-Германском фронте
    Том 6. Глава 5. Завершающие операции на Советско-Германском фронте
    В соответствии с замыслом Ставки ВГК на развитие общего наступле­ния Советские Вооруженные Силы в начале февраля 1943 г. продол­жали активные...
  • Том 3. Глава 20. Развитие Вооруженных Сил СССР (сентябрь 1939 - июнь 1941 гг.)
    Том 3. Глава 20. Развитие Вооруженных Сил СССР (сентябрь 1939 - июнь 1941 гг.)
    Начавшаяся вторая мировая война вызвала необходимость углубленного изучения опыта боевых действий и дальнейшего развития советского военного...

Оружие второй мировой войны

  • Messerschmitt BF 109
    Messerschmitt BF 109
    Мессершмитт Bf 109 (Messerschmitt Bf 109, Ме-109) - одномоторный поршневой истребитель-низкоплан, состоявший на вооружении Люфтваффе и ВВС различных...
  • Focke-Wulf FW-190
    Focke-Wulf FW-190
    Focke-Wulf FW-190 (Фокке-Вульф) — немецкий одноместный одномоторный поршневой истребитель, стоявший на вооружении люфтваффе во время Второй мировой...
  • FG 42
    FG 42
    FG 42 ( Fallschirmjägergewehr 42) — немецкая автоматическая винтовка времён Второй мировой войны образца 1942 года. Разрабатывалась специально для...
  • Як-1
    Як-1
    Як-1 — советский одномоторный самолёт-истребитель Второй мировой войны. Первый боевой самолёт, разработанный под управлением А.С. Яковлева как...
  • MKb.42H / MKb.42W
    MKb.42H / MKb.42W
    MKb.42(H) (Haenel) — автоматический карабин обр. 42 года фирмы «Хенель» — прототип разработанный компанией C.G. Haenel в рамках конкурса по созданию...
  • ЛА-5
    ЛА-5
    Ла-5 — советский одномоторный истребитель, созданный под руководством С. А. Лавочкина в 1942 году. На период испытаний в 1942 году он носил название...
  • Johnson М1941
    Johnson М1941
    Johnson М1941 — американская самозарядная винтовка. Винтовка состояла на вооружении Специального Парашютного корпуса морской пехоты США, который...
  • Sturmgewehr Stg 44
    Sturmgewehr Stg 44
    Штурмовая винтовка Sturmgewehr Stg 44 - немецкое автоматическое оружие (автомат, штурмовая винтовка) под промежуточный патрон 7,92×33 мм Kurtz,...
  • Ил-2
    Ил-2
    Ил-2 — советский штурмовик времён Второй мировой войны, созданный в ОКБ-240 под руководством С.В. Ильюшина. Самый массовый боевой самолёт в истории...
  • ЛА-9
    ЛА-9
    Ла-9 — советский одномоторный поршневой истребитель второй половины 1940-х годов. Был создан под руководством С. А. Лавочкина (г. Химки Московской...
  • Пулемет MG 34
    Пулемет MG 34
    MG 34 (Maschinengewehr 34) — немецкий пулемёт времён Второй мировой войны. 7,92-мм пулемёт MG 34 был разработан немецкой компанией Rheinmetall-Borsig...
  • Пистолет-пулемет Судаева ППС-43
    Пистолет-пулемет Судаева ППС-43
    7,62-мм пистолеты-пулемёты образцов 1942 и 1943 годов системы Судаева (ППС) — варианты пистолета-пулемёта, разработанного советским конструктором...
  • Пистолет-пулеметы Дегтярева ППД-34, ППД-34/38, ППД-40
    Пистолет-пулеметы Дегтярева ППД-34, ППД-34/38, ППД-40
    ППД-34/38/40 - 7,62-мм пистолеты-пулемёты образцов 1934, 1934/38 и 1940 годов системы Дегтярёва — различные модификации пистолета-пулемёта,...
  • ППШ-41
    ППШ-41
    ППШ-41 – пистолет-пулемет системы Шпагина под патрон 7,62 мм, разработанный и принятый на вооружение Красной Армии в конце 1940 года. Отличался...
  • ПЕ-2
    ПЕ-2
    Пе-2 — советский пикирующий бомбардировщик времён Второй мировой войны. Во время Великой Отечественной войны Пе-2 был самым массовым советским...
  • Пулемет MG 42
    Пулемет MG 42
    MG 42 ( Maschinengewehr 42) — немецкий единый пулемёт. Разработан фирмой Metall- und Lackwarenfabrik Johannes Großfuß в 1942 году. Пулемёт был принят...