Межрегиональная общественная организация ветеранов
подразделений специального назначения "Вымпел-В"
» » Революционное дело А.П. Кутепова - очерк Петра Рысса

/ Очерки о первой мировой войне


Революционное дело А.П. Кутепова - очерк Петра Рысса

Теги Кутепов
В прошлое уходят факты, события истории, как и подавляющее число людей. История устная иногда превращается в легенду, история письменная запечатлевает события и память о людях, расцвечивая их фантастикой, куда уводит последующие поколения, как в мир сказки, где добрые феи или страшные ведьмы творят добрые или худые дела.

Так и о нашем времени будут созданы легенды, в которых растворяется факты, многое и многие исчезнут. Историки будут много и долго спорить о причинах крушения великого Русского Государства. И в том ужасе, который являет собою современный СССР, они, быть может, узрят неосуществившийся «золотой сон» невежественных и злых людей. И те же историки не смогут не уделить внимания русской эмиграции, которая предстанет в освещении сотен видимых и тысяч невидимых фактов. Каковы бы эти последние ни были, — в одном можно быть уверенным: будет установлена несомненность тех порывов любви к родине, которыми жило первое поколение эмиграции. Пусть исчезнут в общей картине отдельные люди и множество фактов, но вовеки неумирающим останется факт духовного патриотического напряжения эмиграции.

И останутся в истории люди, которые являлись выразителями наших мечтаний, либо выявителями воли своих современников. Такие люди делом жизни своей сплошь да рядом ярче выявляют настроения эпохи, чем сухие теоретики и вдохновенные мечтатели. Одним из выявителей воли эмиграции и был трагически исчезнувший А. П. Кутепов.

О нем я слышал много. В представлении моем это был холодный, жестокий человек, превыше всего ставящий бездушную дисциплину. Впрочем, у большинства людей штатских таково представление о военных... С А. П. Кутеповым мне предстояло работать в деле, имеющем непосредственное отношение к СССР. Мы встретились в частном доме. Электрический свет, падавший сверху, придавал желтоватую окраску цвету лица, человека с черной бородой и ярко-красными губами. Скуластое лицо, широкий лоб и могучий затылок, несколько узкие глаза — типичная славянско-монгольская помесь средней и восточной России. Говорил Александр Павлович мало, но слушал с большим вниманием и очень умело. Просил иногда кое-что пояснить, и опять слушал, внимательно вглядываясь в собеседника. Иногда прищуривал глаза, и тогда, на лбу появлялась резкая складка, как бы определяющая напряженность внимания.

Мы встречались затем часто, в разных местах. В одном из таких мест, где мы виделись регулярно, сидели мы рядом, и часто, слушая кого-либо из говоривших, А. П. наклонялся ко мне и спрашивал:
— А когда о деле будет речь?
В этой фразе был весь Кутепов. Он был человек дела. Его родили война и революция. Обычный офицер, которых тысячи были до войны, он выдвинулся из рядов этих тысяч своим ощущением подлинной жизни, уразумением необходимости дела, порабощенного легкой и хлесткой фразой. Человек среднего круга, средних знаний, он презирал слово, за которым нет дела. Но если вера без дела мертва есть, как презренно слово, за которым нет дела..
Революция, породившая столько хороших слов, не умела подкрепить их делом. В этом и была гибель ее, ибо она ничего не могла сотворить.

Вот почему социологически А. П. Кутепов и был настоящим революционером. Он не был заражен предрассудками отживших поколений. По происхождению он был человек простой и для него прерогативы высших классов являлись запоздалым отзвуком из чуждого ему мира. Потому А. П. и был настоящим, в хорошем смысле, — демократом. Это сказывалось не только в его внешности, в его манере быть со всеми одинаково простым, но — что гораздо важнее — в мыслях, которыми он жил. Я вряд ли ошибусь, сказав, что круг идей А. П. расширялся все более, по мере хода событий, с ним в соответствии. Он слушал, расспрашивал, учился. Неизменно, при всяком свидании после конца деловой беседы, А. П. Кутепов начинал разговор на общие темы.
Его интересовали политические группировки Франции, природа фашизма, устойчивость германского национального порядка, экономическая сопротивляемость Англии, достоинства и недостатки мажоритарной системы, бельгийская конституция, национальный вопрос.

Все это было нужно А. П. не только для приобретений знаний. Да, он все время учился, усваивал с честностью духовно-дисциплинированного человека, считая себя учеником в школе бесконечно разнообразной и сложной жизни. Именно, как человек умный, он сознавал, что знать надо много, но что, в конце концов, и наиболее образованный человек знает очень мало... Но все, что с такой добросовестностью усваивал А. П., он хотел приобрести не для знания, как такового, а для возможности употребить эти познания для нужд России.

Только о ней думал, только ею и жил А. П. Кутепов. Не Россией, какой он хотел бы ее видеть, a Россией, независимо от строя, который будет там после большевиков.

Говорили мы как-то о монархии и республике. Кутепов положил руку на мое плечо:
—Быть может я и монархист. Но я клянусь на кресте, что до последней капли крови буду защищать республику, которая освободит Россию от большевиков и даст народу свободу. Против посягательства на такую республику я буду бороться с оружием в руках:
— Даже если ее будут свергать монархисты?
— Да, если бы против воли народа, они захотели низвергнуть свободную республику.
В другой раз, покончив деловую беседу, мы долго сидели за дружеской беседой. С горечью А. П. говорил, что так называемая демократическая часть эмиграции мыслит его в образе чудища, а между тем — общность задачи (т. е. освобождение России от большевиков) требует и общности действий.
— С какой радостью, — говорил Кутепов, — видел бы я такой комитет действий, членами которого состояли бы и социалисты и радикалы всех оттенков
— Но вас не считают демократом. Для демократов — вы черносотенец.
А. П. Кутепов с горькой улыбкой спросил:
— Почему я — настоящий сын народа — не демократ, а какой-нибудь князь или бывший предводитель дворянства — демократ? Для меня демократия не теория, а ощущение жизни. Неужели это не¬понятно?

С этим вопросом и теперь можно обратиться к «демократами» словесным...

В 1929 году встал вопрос о сближении Кутепова с евреями. С некоторыми общественными деятелями-евреями А. П. виделся, и те, которые с ним беседовали, после первой же встречи поддавались обаянию той правдивости и честности, что были в Кутепове основой его природы. Помню, он хотел, чтобы познакомил его с одним видным евреем.

— Александр Павлович, евреи, вас не знающие, убеждены, что вы не только антисемит, но могли бы устроить и погром.
Он сидел подавленный. Потом улыбнулся.
— Да, конечно, в целях политической борьбы можно Бог знает, что выдумать о противнике. Что вам сказать? Когда мы покидали Ростов, и начались попытки устроить погром, я приказал повесить зачинщиков. Вот и все собственно...

В тех местах, где я стоял со своими частями, погромов не было. На то у меня две причины: армия или население, которые начинают громить евреев, перестают быть армией и мирным населением. А государство не может жить без элементарной дисциплины. И я расстреляю всякого, кто вздумал бы учинить еврейский, армянский или другой какой погром. Второе — евреи такие же граждане России, как и другие. У них иная вера, какое мне до того дело?

И потом, улыбнувшись:
— Да, я не хотел бы, может быть, чтобы сын мой женился на еврейке. Но ведь и господину Рабиновичу тоже нежелательно, чтобы его дочь вышла замуж за Иванова. Это уже личное дело Кутепова и Рабиновича.

В этих далеких от теорий замечаниях и заявлениях А. П. по разным вопросам и был весь Кутепов с его здравым смыслом, природным демократизмом и суровой честностью. В этих его трех качествах и была сила его воздействия на людей, в этом был секрет его успеха.

А. П. не искал популярности, она сама пришла к нему. По каким причинам? Почему в Кутепова и Кутепову верили, как верят в могучую крепость? Да потому, что он сам по себе являлся как бы крепостью, в которой мог укрыться всякий честный человек. Простой служитель России, — Кутепов привлекал к себе чистой преданностью делу, которому служил, честностью своих мыслей и поступков. И еще потому, что — как я говорил тоже — лучше тысяч других людей он ощущал творящуюся революцию.

Свержение большевиков есть одна из последовательных и последних дел русской революции. Левые политические группировки, до 1918 года считавшие революцию своей монополией, отказались от революционной борьбы против большевиков. Не будем объяснять, в виду каких причин это произошло, — ограничимся установлением факта. И потому борьба против поработителей России естественно переводилась к другим политическим группировкам, к иным социальным и культурным группам. Здесь— в эмиграции — это группы правые, в большинстве — реакционные. А. П. Кутепов, будучи человеком умренно-правых политических убеждений, в социальном вопросе был левым. Чужой и враждебной была ему идея имущественной реставрации.
Да и свои политические воззрения он подчинял воле народа, твердо заявляя, что только русскому народу принадлежит право определения формы правления. Вот почему, не принадлежа к бывшему привилегированному классу, Кутепов и мог удовлетворить политические и социальные пожелания того революционного большинства молодежи (военной — в массе своей), что сильно в эмиграции.

Приведу любопытный факт. Для получения сведений о русских настроениях и одновременно для установления связи А. П. посылал в Россию курьеров. Некоторых из них я знал. Это были люди новой формации. С одной стороны, — типичные военные из молодежи, прошедшие школу великой и гражданской войны, сильные духом, внутренне дисциплинированные, прямо смотрящие в глаза смерти и готовые претерпеть любую муку. С другой, — жизнь заставила их пройти политическую школу, много обдумать, перечувствовать, и искренняя любовь к России привела, к тому, что люди эти добровольно отказались от мысли о возврата к былым прерогативам отцов и дедов. В них не было, поэтому никакой партийности.

А. П. Кутепов тщательно избирал посланцев и требовал от них многих качеств. Этим избранным людям он верил и не только верил, но любил их с суровой отцовской нежностью, он беспокоился и страдал за каждого курьера, задержавшегося в России. И многое можно было бы рассказать об этой стороне жизни А.П. но еще не наступило время.

Получил я как-то записку от А. П. Кутепова, что придет ко мне X. — «основательно поговорите, порасспросите». Явился человек лет 35, светлоглазый, спокойный. Часа полтора рассказывал о Рос¬сии, о встречах с людьми, о впечатлениях. Поехал он туда ярым монархистом. Пробыв долгое время в СССР — возвратился с иными настроениями. В тот же день вечером, при свидании с А. П., я спросил его, как относится он к впечатлением X.

— Очень рад правде. Так я и мыслил тамошние настроения. Имущественная реставрация — опасный бред Что же до «легитимистского» движения в Зарубежья — не стоит о том и говорить: это не серьезно.

Я привел этот случай, чтобы было понятно, почему некоторые крайние монархисты относились враждебно к Кутепову. Они подкидывали ему чужие ошибки, обвиняли его в нелепых «преступлениях». Даже история пресловутого «треста», в которой Кутепов был не при чем, была ему подкинута. А между тем, именно A. П. энергично принялся за ликвидацию отношений с «трестом», лишь только к нему перешло дело сношений с СССР. Но он не опровергал клеветников, не хотел выносить на улицу дела, правда о котором будет сказана в свое время.

В этом-то простом, умном, твердом и благородном человеке большевики справедливо видели страшного для себя врага. На отдалении они чувствовали в нем опасность для себя. Они не могли не знать, что вокруг А. П. Кутепова все больше группируются действенные общественные силы. Не могли они не знать, что с СССР у А. П. установились прочные, постепенно расширяющиеся связи, со дня на день крепнущие. Там — в России, где все одинаково мечтают об избавлении от большевиков, — имя Кутепова делалось знаменем борьбы за свободу и освобождение от тирании. Этого человека и необходимо было большевикам устранить...

Он поехал в Берлин, куда его настойчиво звали люди, приехавшие из СССР. В день отъезда Кутепова из Берлина — как было условленно я выехал в Берлин для свидания с теми же людьми. Я до сих пор не знаю, какова была истинная роль людей, с которыми мы имели сношения в течение двух лет. Нет у меня данных говорить о них худо, нет материалов и для защиты их. Но, как во всем, приезжавшим из СССР и завязывавшим с нами сношения, и к этим людям мы относились с большой осторожностью. Кутепов неизменно говорил: «Будем держать их на мушке».

Беседа А. П. в Берлин с посланцами из России осталась тайной для нас. Мои беседы с этими людьми пока еще разглашению не подлежат. Вероятно, и у А. П. Кутепова и у меня разговоры с посланцами касались одних и тех же вопросов. Из этих бесед я твердо усвоил лишь одно: имя Кутепова — действительно — было в СССР популярно. В нем видели человека железной воли, огромной честности, правдиво усвоившего уроки истории, не страдающего предрассудками. Ему — быть может — и предстояло сыграть крупную роль в освобождении России от большевиков. И потому исчезновение А. П. Кутепова явилось таким тяжелым ударом всего прежде — для России.

И теперь по прошествии нескольких лет со времени исчезновения А. П. Кутепова, когда Россия вымирает и гибнет от насилия, с мучительной остротой стоит пред нами вопрос о необходимости продолжать дело Кутепова. Само это дело выдвинет, конечно, и достойного заместителя А. П. Кутепову, преемственно творящего большое и единственно важное дело. В этом выразилась бы благодарственная память А. П. за им деланное, в этом выразилась бы подлинная любовь к несчастной нашей земле.
Теги Кутепов

Дополнительно по теме

    Генерал Кутепов. Биографический очерк. Предисловие. Генерал Кутепов. Биографический очерк. Предисловие.
    В воскресенье 26 января 1930 г. в одиннадцатом часу утра генерал Кутепов вышел из дому и направился пешком в Галлиполийское Собрание, в церковь. Семья Кутепова ждала его к завтраку. Александр Павлович не пришел. Предположили, что он задержался в
    Облик Кутепова - очерк К. Зайцев Облик Кутепова - очерк К. Зайцев
    Я впервые встретился с А. П. Кутеповым в его кабинете в Новороссийске, в бытность его военным губернатором Черноморской области. Он принял меня со свойственным ему серьезным и скромным достоинством. Я приехал из Ростова для получения материалов в связи с
    Генерал Кутепов - Кто он? (А. Карташев) Генерал Кутепов - Кто он? (А. Карташев)
    А. П. Кутепова в первый раз я увидел в Галлиполи, в зените его военно-педагогического творчества. Он цвел там и блистал талантами военного диктатора. С тех пор я не мог не стать его горячим поклонником. Избранный после июньского съезда Русского
    Воспоминания о генерале Кутепове (А. Н. Крупенский) Воспоминания о генерале Кутепове (А. Н. Крупенский)
    Воспитанный в духе монархических традиций, сохраняя верность им всю жизнь и работая после революции в монархических организациях, я невольно расцениваю политических и общественных деятелей с точки зрения их отношения к вопросу наиболее мне дорогому — т.
    Департамент государственной полиции Департамент государственной полиции
    Департамент государственной полиции занимался всеми теми же вопросами, за исключением контрразведки, которая вошла одним из главных подразделений Главного штаба русской армии.
Яндекс.Метрика
  • Школа тенниса СРЕДА ТЕННИСА
  • ЧОО Альпийский Вымпел
  • КОБУДО
  • ЦЕНТ ПАТРИОТ
  • ЧОО Ассоциация Вымпел
  • АМК
  • Санаторий Кисегач